Юлия Лежнева: «Для моей аудитории, музыка неизмеримо важнее политики»

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

Юлия Лежнева: «Для моей аудитории, музыка неизмеримо важнее политики»

Юлия Лежнева

Быстро восходящая оперная звезда Юлия Лежнева – о новом альбоме и новых ролях.

Юлии Лежневой 26, а о ней уже давно говорят как о мировой оперной звезды. Путевку в большую артистическую жизнь Юле дала Елена Образцова, на которой конкурсах обладательница редкого колоратурного сопрано стала победителем в 2006 и 2007 году. Уже в 16 она пела «Реквием» Моцарта в Большом зале Московской консерватории…

Но, быть может, не меньше голосов, удивляет человеческий талант Юли, которой слава не помешала оставаться открытым, влюбленным в жизнь и людей человек, благодарен всем, кто помог ей найти свой путь, от родителей и учителей родного Мерзляковского школы для мировых звезд вокала.

Теперь Юли — новые победы: недавно принимала участие в премьере постановки оперы Моцарта «Дон Жуан» в лондонском театре Ковент-Гарден. И только что выпустила альбом арии молодого Генделя. Которому тогда было почти столько же лет, сколько ей сегодня. Может быть, потому что диск вышел, особенно свежий, яркий, заряженный энергией.

«Мы писали альбом в невероятной атмосфере,

— рассказывает Юлия.

Представьте себе, Кремона — город Stradivarius, где все дышит музыкой. 1 января 2015 года — в этот день были свободны великолепный ансамбль Il giardino armonico под управленией Джованни Антонини и замечательный русский скрипач, он же контратенор Дмитрий Синьковский. И мы на каком-то невероятном праздничном рост записали музыку, которую юный Торговля создавал именно здесь, в Италии.»

— Ты, как и Торговля, странница. Родились очень далеко, на Сахалине, уехали на учебу в Москве, а потом еще дальше на Запад, в Англию…

— Навигация и разделение — большой вызов, но помогают нам расти. Это заставляет сердце трепетать, пробуждает в душе романтика, толкает мысли в философии. Я, очень домашняя девушка, вдруг оказалась одна за тысячи километров от дома, в Кардиффе, занималась с великим учителем Деннис О ‘ Нил, жила в общежитии с гораздо более ранних соучениками, а первая короткая встреча с семьей, можно было только через три месяца.

Воспитание так быстро произошло, что я… в глубине души остается тем же ребенком, каким она уехала из дома. На мой взгляд, это очень здорово: вырасти, не забывая детство.

— «Дон Жуана» в Королевской опере — ваш дебют в большом оперном спектакле?

— Не совсем, когда-то я была пажом урбан в «Гугенотах» Мейербера в брюссельской оперы «Ла Монне» под управлением выдающегося французского дирижера Марка Минковского, но это была очень небольшая роль. Затем Марк пригласил меня на концертное исполнение «Так поступают все женщины» (партия Фьордилиджи).

А теперь в «Дон Жуане», выступала в роли Церлины — деревенской девушки, которая любит главного героя. Счастье, удивительный, замечательный состав: донна Анна — Альбина Шагимуратова, донна Эльвира — Доротея Решманн, а затем на гастролях в Японии Джойс ДиДонато…

Дирижеры — француз Ален Альтиноглу и италии Антонио Паппано. Очень интересная постановка режиссера Каспера Холтена. Действие происходит в замке Дон Жуана, где он, тронувшись умом от своей сумасшедшей жизни, пишет ее историю — свой знаменитый дон-жуанский список, и ему являются видения соблазненных им женщин в платьях, забрызганных чернилами — это знак того, что они им обесчещены и попали в его дневник.

Спектакль энергетически очень дорого, исполнитель главной роли Кристофер Молтман после каждой презентации рушился, как подкошенный. Но все участники очень старались поддержать друг друга. Меня приняли любезно, особенно женщины.

См. также:1 марта в Белгородской филармонии состоится открытие IV Фестиваля BelgorodMusicFest «Борислав Струлев и друзья»

— Не попросили, по крайней мере, небольшую мастерскую у Джойс ДиДонато? Это непревзойденная исполнительница музыки барокко.

— Мне было стыдно! Но Джойс — сама очень открытый человек. Наверное, я почувствовала, что мне нужно с ней поговорить, она подошла, предложила вместе пообедать. Мы сидели в ресторане, ели суши и основали какой-то философический разговор о том, как связаны между собой жизнь и человеческий разум, как вера в Бога просвещает наши души… мне тоже кажется, сохранил в себе юношескую непосредственность восприятия жизни.

— Не зря говорят: чем больше человек, тем проще человек в общении.

— Конечно. Я до сих пор под впечатлением: для меня во время недавнего турнира в Швейцарии и Германии на концерт в Цюрихе пришла сама Чечилия Бартоли! Вдруг среди своих друзей я вижу ее в первый раз отделения в художественном. Она сказала какие-то комплименты, а я даже ответить, я действительно не могу, только повторяю: спасибо большое это счастье, что вы здесь…

Смеется: да я в Цюрихе живу, мы с мужем пришли тебя слушать, если хочешь, заходи к нам домой… Мы знакомы, я была у нее на семинарах, несколько раз мы встречались на гастролях в Зальцбурге — но такая непосредственность!? К сожалению, не смог принять ее приглашение, — рано утром я должен был уехать.

— Лондон, Токио, Цюрих… Почему вас не зовут в российские театры?

— Зовут, но как-то не очень. Вот с Теодором Курентзисом, руководителем Пермской оперы, были контакты. Это великий специалист, Моцарт и вообще музыку эпохи барокко. Я люблю ее с детства, и мой голос любит ее, да, это работает. Я бы может и хотела петь что-то другое, да боюсь, что не прозвучу так естественно.

В ранней музыке есть что-то для детей, как во мне же. Она еще очень близка к религии, особенно у Баха, Вивальди, которых у нас так много пели в хоре московской школы № 28 имени Гречанинова… Да и по линии отца в роду семь поколений священников. Мне тяжело уйти от этого, погрузиться в темные оперные страсти.

— А почему, хотя бы в виде эксперимента, не попробовать спеть Татьяну?

— Имею ли я право? Слишком большая ответственность перед Пушкиным и Чайковским. Хотя ведь «Евгения Онегина», Петр Ильич писал не для императорской сцены, а для студентов консерватории. Говорят даже, первое исполнение состоялось где-то рядом, почти в зале усадьбы Шаховских, где сейчас «Геликон-опера»…

Наверное, они пели более легкими голосами, чем это делают сегодня в оперных театрах. Даже если послушать наших певцов старшего поколения — Нежданову, Пантофель-Нечецкую, Барсову — какие соловьиное пение! Я могу его сравнить только с игрой моего любимого ансамбля Il giardino armonico, где у скрипачей руки не протянул, инструмент и сам звук, как будто парят в воздухе…

— А ведь Чайковский и Пушкин были поклонниками Моцарта, который так и можно!

— Сергей, вы просто меня вдохновляете. Может пройдет пару лет, я наберусь смелости, найду дирижера, который меня поддерживает, и… на самом деле драма Татьяны мне очень близка. Это не драма современной светской дивы, как в «Травиате», это чувства очень молодая девушка, почти ребенок, которая провела детство в патриархальной идиллии, а о жизни я знаю только из романов. И вдруг на нее падает любовь. Ее голос должен быть свежий, легкий, не израненным жизнью.

— Как это случилось, что в апреле 2010 года мы были приглашены петь в Кракове на концерте памяти президента Польши Леха Качиньского?

См. также:Феликс Коробов: «К музыке Прокофьева я всегда слышу эхо его судьбы»

— Россия для меня-это что-то особенное. Наверное, из-за многолетнего сотрудничества с Марком Минковским, у которого отец, дети, врач, родом из Польши и там живет его брат. Да и очень меня польские корни. И соло в Реквиеме Моцарта меня просто Марк.

На площади Главный рынок в день похорон Леха и Марии Качиньских была возведена открытая сцена. Мыслилось, что будут петь артисты из Польши и России, но наш тенор Даниил Штода не смог прилететь: именно в эти дни извергался вулкан в Исландии, авиасообщение в мире замерло. Я полет был едва ли не последним рейсом, после которого на небе, в конечном счете, закрыта.

Этот апрель был очень холодный. Мы стояли сзади палатки, сцены, и меня трясло, зуб на зуб не попадал. Я видела, как площадь и все окрестные улицы заполняются людьми, я поняла, что нас транслируются на город, а запись потом передадут на весь мир. И мысли только об одном: как взять первую ноту, зажать связки, ничего не сорвать. Поддела под концертное платье-гольф, но это мало помогло. Здесь Войцех Gerlach, замечательный русский бас, с которым мы потом встречались на многих проектах, обнял меня и начал нагревать. Так в обнимку и поднимались по лестнице на эстраду…

— Когда люди вместе, а не отдельно, они способны на чудеса.

— Действительно чудо, что все тогда достойно спели. Но мне пришлось еще и уехать! А это оказалось еще сложнее, чем приехать. Самолеты не летают, на переполненном поезде, не присядешь. Потом меня посадили в машину, дали двух водителей, чтобы в долгой дороге один мог изменить другого, и был доставлен в белорусской границы.

Точнее, налево, в ста метрах от нее, потому что дальше без визы не имел права ехать. И вот я стою на дороге у контрольной, не знаю, что делать дальше. Останавливается другой автомобиль — белорусы, мать и сын. Они ездили в Польшу товаров. Спрашивали, о чем идет речь. Довезли до вокзала, помогли купить билет в плацкартный вагон. Других мест не было, я ехала со студентами, на третьей полке… Приключение! Особенно для меня, тепличной домашней девушки. Но мы доехали благополучно.

— В Польше тогда на Россию многие косо посматривали, строили гипотезы, что русские виновны в смерти польского президента.

— Я этого совершенно не чувствую. Для моей аудитории, музыка неизмеримо важнее политики. Она над временем и сиюминутными проблемами. Я бы даже сказала, что музыка от них спасает.

— Джулия, может быть, необычный вопрос: как НЕ стать звездой? Я имею в виду свою удивительную открытость и отсутствие «звездности».

— Просто мы должны всегда помнить, что ты обязан очень многим людям — родителям, учителям, друзьям… Когда в душе человека все заняты им самим, он становится интересным для других. Это как смотреть в мутное зеркало, в котором видно ваше отражение.

— Расскажи мне о своем детстве. Были приятно или разбалованы?

— И то, и другое. Конечно, меня, своего единственного ребенка в семье, потакали. Но мама знала, что если двигаться на боку, не до конца хорошо. Еще на Сахалине, будучи уважаемым руководящим работником, ушла со службы, зарабатывал на семью, один папа.

Мама, можно сказать, положила на меня жизнь. Соблюдать, чтобы не занималась положенное время на пианино. При моей гиперактивности это было не очень легко. Сейчас трудно себе представить, но я была на голову выше остальных детей. Кроме того, доверчив, как щенок. Когда меня в детском саду избил мальчика, который был на полгода старше, но физически намного слабее, не мог ему ответить, потому что отомстить мне казалось некрасиво.

См. также:Альбина Шагимуратова выступает на сцене лондонского Ковент-Гарден

А потом все окружающие дети пошли в рост, я осталась такой, какая была — и с гигантши стала ребенком. И с этой функцией как-то уменьшились мои проблемы, я такой скромный «ботаник». Больше в моем классе музыкой никто не занимался, и все мои интересы и дружбы сосредоточены в музыкальной школе — той самой, имени Гречанинова, которая помогла, в конце концов, выработать в себе дисциплину и привычку к работе.

— Слушай, ты готов исполнителя в роли Алисы, которая, помните, что в своей стране чудес она выросла, упала. Нужно только, чтобы для вас написал эту оперу.

— Я ничего не имею против!

— А что еще тебя сформировался, помимо родителей и школы?

— Советские мультфильмы. При этом наиболее сентиментальные — с зайчиками, кошечками. Я думаю, что какой-то «- был пес» мне кажется жестокой прозой, от которой родители меня защищали. Я научилась вышивать эти кролики, утки, медвежата… а Потом нахлынуло, как болезнь, увлечение живописью — я взяла любимые книги, выбрала фотографии покрасивее и фантазировала о них.

Сначала это были сказки, потом альбомы об искусстве. Может, если бы я занялась тем глубже, вышло бы что-то серьезное. А просто так на всю жизнь осталась любовь к тому, что я копировала, в том числе картины итальянского Возрождения.

— Что интересного ждет в ближайшее время?

— Это я должна спросить Михаила Антоненко, моего друга, пианиста — человека, взявшего на себя всю деловую сторону нашей жизни. Здравствуйте, Миша! Что у нас — концертное исполнение «Отелло» Россини в Барселоне? Спектакль «Так поступают все женщины» в Висбадене? Запись оперы Nicola Porpora «Германик в Германии»?.. Видишь, сколько интересных вещей.

— Если бы появился ребенок, с чего бы вы начали его введение в музыку?

— Прежде всего я бы хотела увидеть, в каком она настроении. Если он радостен, и на рост, она бы сделала что-то восторга — например, «Магнификат» Баха или его кантату Jauchzet Готт in allen Landen («Кличьте Бога во всех землях»). А если он хочет спать, я бы поставила очень красивую баховскую Арию из Третьей сюиты. И всегда ставил на выражение лица: если не нравится, нужно немедленно отключить. Музыка должна приносить только радость.

Серегй Бирюков, «Труд»

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ