В Петербурге показывают, Фигаро в образе Кончиты

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

В Петербурге показывают, Фигаро в образе Кончиты

«Севильский цирюльник» в постановке Юрия Александрова

Название Джоаккино Россини появится плакат «Санктъ-Петербургъ Опера» в первый раз. Премьерные показы «Севильского цирюльника» состоятся 7 и 8 марта. Художественный руководитель театра Юрий Александров, как обычно, подошел к постановке под необычным углом. Достаточно сказать, что Фигаро в спектакле будет несколько, и один из них явился в образе Кончиты Вурст.

─ Юрия в Регионе, вы славитесь необычные произведения. Так зачем же вы зарегистрированы на «Севильского цирюльника»? Неоригинально то он идет буквально везде.

─ Вот почему я так долго откладывал эту работу. Да, «Севильский цирюльник» идет на каждый театр, и везде был один из самых убогих выступлений. Некоторые люди, в мятых кринолинах, гнутая мебель из проволоки. Все по остаточному принципу — и сама постановка, и смысл. Так, похихикать. Даже язык не поворачивается. Оперный кулинарный техникум.

В то же время, если вдуматься, это очень живая, современная пьеса. Героев там вообще нет таких одноплановые, как обычно считается. Мне показалось (возможно, это связано с возрастом), что д-р Бартоло — единственный положительный герой в пьесе. Как правило, на него наваливают кучи комиксов мишуры. Но, в конце концов, он был не так стар — моего возраста, а может и моложе. И что, разве он не может любить девушку? Что же в этом смешного? Разве любовь — это повод, чтобы подвергать остракизму?

─ У вас есть Бартоло становится трагическим героем?

─ Не резко. Нормальный человек, вокруг которого вращается на столе вор. Девушка, перезревающая и потому, что, готова прыгать на первого встречного. Фигаро, который сделал обмана профессии. Базилио — пройдоха, что образец помещают в никуда. И этот несчастный Бартоло. Единственный нормальный человек среди них.

Я хотел сделать спектакль о том, как сложно в этой жизни, у кого-то есть принципы, достоинство, любовь. Во время репетиций артисты и тогда начинают вокруг. Я их бью руки: не надо идиотничать. Это не фарс, не цирк, а психологическая история. Искры, смех высекается контрастности серьеза и комедийной ситуации.

─ И Розина какой?

─ Это совершенно точно не «голубая героиня». Современная девка. Цинично, слегка распущенная. Дерзкая. Эротичная. Очень, очень эротичная. Женщина, созревшая для любви, плод, который вот-вот упадет в чьи руки… Она и ищет, в чьи бы руки упадет, как женщина борется за свое счастье. Правда, делает это не всегда высоконравственными дорог, но все искупается ее молодостью и привлекательностью.

─ Надеюсь, образ Фигаро вы не слишком переосмыслили, и он будет оставаться таким же?

─ Фигаро у меня восемь штук! Весь хор — это Фигаро. А главный из них появляется, как Кончита Вурст — с бородой и в женском платье…

─ Стоп. Фигаро и положено быть жуликоватым, но очаровательный. Как вы думаете, трансвестит, будет вызывать сочувствие у оперной публики?

─ Да, конечно. Все преступники должны сразу должны себе представить. Это их профессия была связана. Тем не менее, в образе Кончиты мой Фигаро, совсем короткий. Даже своих друзей, вы не узнаете, пока он не начинает разоблачаться. Это такой мастер-класс: настоящий аферист готов стать даже и с женщиной, если это необходимо для дела. А может повар или трубочистом. Да, никому! Фигаро разные, и они есть везде.

О, у меня Фигаро очень. Они выпадают из разных уголков: один, другой, третий, четвертый, пятый… Фигаро здесь, Фигаро там, Фигаро вниз… ух, и сверху также Фи-и-игаро-ой-ой!.. Жулики есть везде, они подстраиваются под нас. Поет Розина — Фигаро должен поймать его тон и подхватить ария именно так, как пела она. В этой задаче проходимца — стать отражением каждого человека. Не даром андрей Миронов в свободное время играл Фигаро в костюме, усыпанном зеркала.

─ Мы должны признать и действия у вас будет происходить не в Севилье XVIII века?

─ Нет. Тем не менее, костюмы Севилья XVIII века, также будут. Мы использовали идею эдакого театрального сундука с барахлом, из которого можно вытащить ничего. Хотя и рояль. Видите ли, в течение двухсот лет, какие театры со всего мира, преследовали этой оперы, в нем используется большой стол с разнообразными принадлежностями. Так что, я позволяю себе, чтобы взять вещи из любого времени и любой страны. У меня Фигаро надевают костюмы мушкетера, а потом сразу — халаты медработников.

Да, это не эстетский спектакль, где все аккуратно, выдержанно в одном стиле и одинаковых цветов. Наши нюансы — не в одежде, а в психотипах, отношения, первый и второй планы, взгляды, позы, жесты.

─ А что насчет технических решений? Тем не менее сюжет предполагает окна, балконы, лестницы…

─ Навалом! Но — в виде видеоинсталляций. На двух уровнях установлены экраны, которые превращают сцену в чем-то, будь то библиотека, водопад, улица, балкон, ресторан… Нет конструкций вообще. Только немного стильной мебелью, которые мы собрали для антикварным магазинам. Клавесин, банкеточка, стул. И больше ничего не надо. Музыка Россини нужен воздух, пространство, ни в коем случае нельзя захламлять.

─ Я знаю, что опера будет проводиться на итальянском языке. Почему? К русскоязычному «Цирюльнику» все уже давно привыкли.

─ Так решили исполнителей. Что, в принципе, правильно и грамотно. Тем не менее бельканто полагаться на итальянский особенностей фонетики. При переводе этих стихов, всегда есть некоторые потери. Кстати, более мелкие фрагменты, мы вышли на русском языке. Очень хорошо хохмы. А вот что мы значительно изменились, так что это серьезно уменьшить речитативы, сохраняя при этом всю музыку. История и без них ясно. Opera сама по себе является слишком длинным, четыре акта, мы играем на два. Вместе с антрактом получается около 2 часов и 40 минут. На мой взгляд, гуманно.

Вообще, очень важно, чтобы спектакль был динамичным. Речь идет не о скорости движения действующих лиц со сцены, а о динамике мысли. И тогда должен родиться новая история.

Я вот недавно в Польше ставка «Евгения Онегина». Мне говорят: «почему вы сделали банкнот в письме Татьяны?» — «Какие купюры, окститесь! Ни одно слово не теряется». — «Ну как, все знают, что это самая длинная сцена в опере. А у вас она улетела — мы даже не заметили»… Конечно, когда Татьяна сидит за столом и все время пишет — не заскучаешь. Другой вопрос, если на сцене в прямом эфире, девушка мечется, ищет себя, будет ли она, Лолита, то ли Тоска… Фьють — и на сцену вылетел.

─ И почему они это делают «Севильского цирюльника» прямо сейчас? Разве не логично было бы сделать это и в следующем году — к 200-летию оперы?

─ И в этом году, выходит, должны быть на Чайковского, чтобы опереться, чтобы его 175-летие? Не, мы не привязываемся к датам. Думайте о нем, как подарок на 8 Марта. Кроме того, почему вы медлите, если сюжет актуален как никогда, потому что мы сейчас живем в эпоху Фигаро — оглянитесь, вокруг твердой разбойников!

Евгения Цинклер, Российская газета

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ