Сергей Терентьев: «Музыка-это моя «больная тема»

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

Сергей Терентьев: «Музыка-это моя «больная тема»

Сергей Терентьев

Замечательный пианист Сергей Терентьев размышляет о музыке, — реальность его жизни.

Композиторы отошли от корня. Вы возомнили, что ветка-это само дерево. Это только одна ветвь.

Многие композиторы понравится то, что я был недалеко от деревни. Хотя забавные, веселые мелодии были, в основном, взяли то, что относится к тяжелой жизни, печали, разочарований.

Но искусство музыка делает эти чувства земли. Поэтому люди, когда слышат какой-то вид страданий, трагедия, если, конечно, художник приносит, они не страдают в это время. Они наоборот — даже слезы-это слезы радости-то. Это не так, как в жизни. В искусстве, сейчас все усекается.

Старых композиторов. Излом начали давно. Я думаю, что после Бетховена. Это произошло Шуберта, Шумана, Брамса.

Сергей Александрович Есенин в своей поэме «Кавказ», где он поет о Пушкине и Грибоедове, а потом чехвостит других, говорит, что все остальные, даже, бумагу пачкать, как и должно быть, не знают.

Видимо, остановить этот процесс не возможно. Потому что это связано с развитием самой жизни, самого общества и всех атрибутов, которые появляются в жизни человека. Они принимают это. Металлик… Сердце становится жестоким, металл. Но вы можете проснуться.

Я ничего не имею против Прокофьева. Единственная работа, которую я играл, это Восьмая Соната, посвященная Эмилю Григорьевичу Гилельсу. Некоторые моменты там впечатляет.

И есть, конечно, влияние Чайковского, Рахманинова, — это очень сильно. Великие композиторы, но я не выполняю.

Я и Брамса я не отвечаю. Именно потому, что какой-то тип переломов. Здесь все идет, идет. Не потому, что это вкусно, сладко. Я не то, что я имею в виду. Все идет естественным образом. Здесь музыка развивается, то вдруг — РА-а-з… Кусок отнят. Из-за этого я не играю. Обрывается что-то. Прежде всего — более мягкий. Входило все в одном. И после все было. У Баха уже есть какафония, и все, что угодно. И Рахманинова. Если все это взять в Аккорд или остановиться на мгновение, вы услышите. Эта современная музыка», там все есть. Но закрыта. Не выпячивает, как Дебюсси и Равель, все время одни и те же гармонии, все время одно и то же. И это все, на этом все основано.

Не, раньше писали по другому. До того, как принимались, так сказать. И теперь все ходят голые.

Не то, что было до, и что было начало дореволюционного развития всей музыки. Перед тем как музыка, как говорил Рахманинов, пришлось идти от сердца к сердцу. Да, зрители кричали «Браво!», «Бис!», но здесь было пусто, пусто.

Для чего искусство? Чтобы что-то в лицо о том, что что-то в нем изменить. Для напомнил, что он человек, не машина.

Вся музыка начиналась с импровизации. До того, как все композиторы, пианисты, были невероятными импровизаторами. Потом все это записывается.

Да, эволюционный процесс, он не зависит от нас. И вот в этот процесс — что, где и остается в какой стороне. Или человек остается с деревом, корень…

Нельзя сказать, что музыка Рахманинова просто. Она оч-Чень не легко.
Он играл свою музыку иначе, чем, например, играл музыку Шопена. Он в своей музыке не позволял. Это может связано, не знаю, с чем, с какой-то жизни в ситуациях, которые произошли после разрыва с Родиной.

Трудно себе представить, чтобы у нас сейчас была Эпоха возрождения? Поэтому, каждый должен иметь свое собственное что-то эпохи. Все люди, которых мы называем гениальными, отличные композиторы, которые родились в этой среде. Очень немногие из них был из простого сословия. Музыка раньше принадлежал другой.

Когда был брошен лозунг «Искусство-в массы!», это повлияло на всех — и поэтов, и художников, и композиторов на все абсолютно.

Или — «Искусство должно принадлежать народу». Это выражение, непонятное? Искусство должно поднимать народ, а не спускаться к нему в его интересах. Что мы имеем сейчас.

Не секрет, что то, что мы называем классической музыки, то есть лучших (в переводе — «классический» — «пример») — это, скажем мягко, уважения. Просто есть люди, болельщики, которые ходят на концерты классической музыки. Особенно симфонические оркестры — много людей, много звуков.

Что касается других представителей, то это хуже. Особенно трудно слушать фортепиано. Это очень тяжелый инструмент для восприятия. Остальные средства будут.

Вы получаете то, что сказал Антон Рубинштейн: если вы думаете, что это инструмент, то вы ошибаетесь, есть сто. Нейгауз, — отметил он, нынешние пианисты хотя это звучало.

Это не я заявляю, война к современной музыке, Прокофьев или кто-то. Нет, абсолютно нет.

Что о музыке говорить… Его нужно играть, ей нужно жить. И играть композитора, нужно жить своей жизнью. В противном случае, ты ничего там не поймешь. Ни-че -. Только крещендо, диминуэндо, Форте, фортиссимо. «Бравурно!», «Он!». И гнева не будет. Да, нужно жить своей жизнью.

Учитывая, что жизнь еще носят сейчас все больше бытовой техники, и более готовы, чтобы иметь работу, иметь место, иметь успешную карьеру, все пропадает. Святые мыши, как сказал Станиславский, искусство не делают.

После концерта? Вакуум, вакуум…Вакуум.

Жизнь за окном другой. — Это очень сложно. Люди не представляют, что такое быть музыкантом и, в целом, идти по этому пути.

Устранению этого несоответствия. Несоответствий много. Это то, что питает.

Еще раз повторяю: как ни странно, все самые выдающиеся произведения композиторов всех шедевров, не был связан с радостью.

Я никогда не уставал, не устаю — я понимаю, что многое еще осталось, или если не очень много, но что-то потерял, что-то не слышал. Потому что жизнь, собирает внимание многие вещи. Конечно, для меня есть ряд композиторов, которые со мной всю жизнь. Я с ними стараюсь зайти.

Моцарт: а-Капелло двенадцать лет, мой любовью в первый раз.

Я люблю Скарлатти, особенно некоторые ее вещи.

Гайдн — менее. Но, конечно, конечно, Шопена.

Рахманинова, Чайковского.

Чайковского, в основном, симфоническую музыку.

Казалось бы, немного, да? Но пианист, вероятно, уже не нужно.

Почему в Опера, драматические театры все время идут «Щелкунчик», «Спящая красавица», все время идет Чехов. Но никто не жалуется: «Ох, опять, чехи…». Единственное, что выдумывают, чтобы положить что-то там обновить.

Музыка-это моя больная тема.

Написал Борис Штейнберг, on.od.ua

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ