Музыкальная «Маска»: что это было?

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

Музыкальная «Маска»: что это было?

«Аида», Музыкальный театр им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-данченко

Опера, балет и танцы на главном театральном фестивале страны.

Сто двадцать один день — столько длился в этом году «музыкальная» «Золотая маска». Еще в декабре в Москву приехала «Королева индейцев» Генри Перселла, поставленная в Пермском оперном Питером Селларсом.

В ней конкистадоры носят современную армейскую форму и вооружены автоматами, а в библии, которые были написаны в XVII веке историю о дочери индейского вождя, согласившейся стать наложницей обладателя в надежде на помощь обществу, народу, переплетаются рефлексия ХХІвека о сильных стран, навязывающих свою волю более слабым. Но сложная и захватывающая режиссерская конструкция не главное в этом спектакле — важнее то, что Теодор Курентзис в очередной раз показал современность музыки барокко. Луки и переводы, казалось бы, чисто украшательство, перья Фаринелли — но в серебре музыки Перселла звучит ужасно страдание, мучительное бессилие и отчаянная страсть.

При этом «Королева индейцев» стала единственным достижением Пермь в сезоне-2013/14 — и несколько месяцев спустя в Москве увидели «Носферату» Дмитрия Курляндского, где на сцене ровными рядами висит гроб, и оркестр шипел гадюкой, скрипел несмазанной дверью, тяжело вздохнул в темноте и пугают людей до крайности (чего, конечно, и добивался).

Фестиваль дал зрителям отдохнуть на «Аиде» московского Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-данченко, где режиссер Питер Штайн и дирижер Феликс Коробов оказалось пышную «египетскую» оперу Верди в истории почти семейной, локальной, а художник Фердинанд Вегербауэр сделаны черно-белый мир с какими-то подземными ходами (подвал египетского храма в разрезе? Он выглядел очень эффектно). С оперы не хватает ничего — ни победы, военные походы, ни феерия музыки — но волшебным образом Верди «утихомирен», «взят в руки», и он разговаривал с нами очень спокойным и ясным языком.

Большой театр сыграл две новинки прошлого сезона — «Дон Карлоса» Верди в постановке Эдриана Ноубла (британский строгий стиль, режиссер уходит в кулисы и отдает всю власть дирижера — Роберта Тревиньо) и «Так поступают все женщины» режиссера Флориса Виссера (моцартовскую историю превратился в «театр в театре»; в оркестре Моцарта ехали Стефано Монтанари). Новая opera хвастался: «Dido» (Майкл Найман на заказ написал пролог к опере Перселла «Дидона и Эней», и в спектакле, в рифму с пермской «Королева индейцев» — век нынешний заговорил с возрастом давно в прошлом), а «Урал» опера привезла из Екатеринбурга «Летучего голландца», где впечатляет не столько серые, «образ», сколько дирижерская работа Михаила Гюттлера и Александр Краснов в роли проклятого вечного странника.

В балете в «Золотой маске» была неоклассика — от «Цветоделики», поставленный Вячеславом Самодуровым в Екатеринбурге (насмешливый оммаж классического балета, где белые балеринки превращаются к финалу в клумбы и где работа художника в мир Евгения Виноградова, не менее важно, чем работа на самом деле хореограф, но работу хореографа, удалось увидеть на сцене, а свет в перевозке на самом деле не удается восстановить) «Инфры» Уэйна Макгрегора, перенесенной год назад из английского Королевского балета в Мариинку.

В «Инфре» на экране, протянутому над сценой, деловито шли человечки-символы, а на сцене живые люди выгибались на невероятные углы, вцеплялись друг в друга и «разговаривают» пальцами, ногами, коленями, как будто чувствуя, что больше говорить не может. (Спектакль был задуман хореографом десять лет назад под впечатлением от теракта в лондонском метро — но, не читая программу, зритель этого не поймет, просто почувствует, что речь идет о исчезающем времени дуэта, которая может не повториться).

Та же Мариинка рядом со спектаклем Макгрегор (нынешнего главного балетного ньюсмейкера) привезла измеряется и тонкий вечер одноактовок голландского патриарха, перешагнувшего в девятый десяток — Ханса ван Манена, а его холодные графика была сделана петербуржцами с вниманием и смиренной музыкальностью. Пермяки эталонно станцевали «Симфонию в трех движениях» Джорджа Баланчина (которая, конечно, просто «Симфония в трех частях», но, как кто-то из ученых людей перевел неправильно глубоко в советские времена, так и влево, в просторечии) — торжествующий танец для танца на музыку Стравинского; Большой показал, как хорошо он научился старинный «Дама с камелиями» Джона Ноймайера (спектакля сорок лет, как новый) и с гордостью представил мировую премьеру — «Укрощение строптивой» Жана-Кристофа Майо.

Худрук балета Монте-Карло, по заказу Великого создал веселый и легкий балет, эффектно победив обидные для современных женщин темы «Приручить» и изменив историю Екатерины и Петруччо в историю двух эксцентриков, что нашли друг друга. Набор балетов high-класса, существующая на этой «Маски» (действительно лучшие из лучших, не понятно, как жюри будет понять с призами) дополнила элегантная одноактовка Иржи Килиана «Восковые крылья» в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-данченко, где под корнями Иггдрасиля люди ведут медитативные танцы.

В современном танце разнообразие стилей, был чрезвычайно широк. Почему именно в эту номинацию попала «Белая тьма» Начо Дуато, сделанные в Михайловском театре (обычный неоклассический балет, видимо, кому-то из коллег-критиков в экспертном совете он хотел кивнуть самых сложных балетоманам-консерваторов — мол, смотрите, мы принимаем во внимание ваши отзывы) — спектакль трагический и отчаянный, где балерина мечется под падающими на нее из кулис потоками белого порошка (балет был поставлен хореографом в память о своей сестре, которая погибла от передозировки).

Остальные четыре спектакля представили все возможные панораму современной в стране — от остро-социальной, саркастического и виртуозно «InTime 2», что он сделал в Екатеринбурге французский хореограф Пал Френак, в самодеятельно-лирической, отсылающего в пластиковой языка к семидесятым годам прошлого века «Глазами клоуна», Алексея Расторгуева (в пермском «Театре имени Евгения Панфилова; театр, который через год после смерти основателя живет на его наследстве и пытается «вырастить бабу-Ягу в своем коллективе»; оказывается, не очень).

В рядах боец и дама-священный монстр (Каролин Карлсон, матриарх французского современного танца, чтобы для проекта Дианы Вишневой горькой притча «Женщина в комнате»), и миссис, что имеет все шансы священным монстром (история отечества): хореограф Анна Абалихина, одна из главных надежд российского современного танца, сделала на Новой сцене Александринского театра совершенно безупречный во всех отношениях спектакль «Экспонат». Пробуждение», где за час зрители становятся свидетелями рождения жизни на Земле и дальнейшей эволюции, вплоть до появления прямоходящего человека. Без дидактики, без споров с другими точками зрения, но с огромным удивлением и восторгом перед человеком как таковым, вселенной как таковой, которому не нужно поклоняться, но можно и нужно восхищаться, и работать «на нее», работать и работать, — пишет спектакли и показывать их зрителям.

Анна Oc, teatrall.ru

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ