Андрейс Жагарс: «И зритель, и критик должен тебе поверить»

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

Андрейс Жагарс: «И зритель, и критик должен тебе поверить»

Андрейс Жагарс. Фото Ирина Шымчак

Главным событием января в культурной жизни столицы стала долгожданная премьера оперы Массне «Манон» в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-данченко.

Последние шли в театре три вечера подряд – 29, 30 и 31 января. Накануне последнего «Музыкальному Клондайку» удалось встретиться с Андрейсом Жагарсом, режиссером-автором «Манон».

Андрейс, как всегда, элегантно, красиво и безупречно джентльменский, несмотря на неизбежные тяготы премьерной суеты и катастрофическое отсутствие времени, отвечал на мои вопросы терпеливо и с улыбкой.

Сейчас, когда вы читаете этот номер, можно смело сказать, что «Манон» вошла в москве оперный мир легкой походкой, как будто случайно, она завоевала признание публики, и, вероятно, пополнила список опер, на которые можно ходить, а не раз и с удовольствием.

– Андрейс, Ваше имя часто упоминается в средствах массовой информации культуры в российских СРЕДСТВАХ массовой информации довольно часто можно встретить на различных мероприятиях в Москве. Где Вы находитесь, все-таки, больше проводите времени, и где вы любите заниматься творчеством?

– В основном (почти пол года) я живу в Риге, но я ставлю спектакли в разных странах. Я провожу много времени в Гонконге, в Париже, в Лондоне, где я езжу, чтобы смотреть спектакли. А в Москве я обычно я в течение двух периодов, в основном, конечно, во время осенне-весенних сессий моей мастерской в ГИТИСе, где я веду заочный курс актеров и режиссеров музыкального театра.

В прошлом сезоне удалось даже больше, работы в Москве: канал «Культура» пригласил меня для участия в двух проектах – это семь программ проекта «Большой балет», программа для записи и гала-концерта лауреатов и участников проекта «Большая опера». И так получилось, что не было этих сессий с фотографиями, а до этого еще была постановка «Манон» в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-данченко. Да, это совпало.

А так просто я не живу в Москве – мой отдых здесь всегда связано с конкретным заданием, с работой. Я с удовольствием ее делаю, мне интересно.

– «Манон» – Твоя вторая работа в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-данченко. Осенью 2013 года поставили здесь вагнеровский «Тангейзер»… Что Вас привлекает этот театр?

– Здесь сильная команда, много хороших певцов, есть возможность выбора любого для подготовки спектакля. У меня мало опыта работы с другими российскими музыкальными театрами: с московских работал с «Новой Оперы», из региональных – в Красноярске, в Перми.

Это моя вторая постановка в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-данченко, и хотя я не имею возможности сравнивать с другими театрами, мне нравится, что здесь все подготовлено заранее: и остальные системы, и представление идеи и интерпретация концепции.

В декабре, когда до выхода осталось пять недель, уже увидели декорации. В первой попытке исполнители знали свои партии. Весь процесс был подготовлен очень профессионально. Организация, декорации, костюмы – на очень высоком уровне. Важно также и то, что команда солистов в театре состоит не из приглашенных певцов, и, в принципе, все оперы исполняются с участием своих.

В «Манон» было три состава, для прослушивания мне дали возможность выбора исполнителей, с которыми я хотел работать. Идеальные условия для режиссера: украшения на время, на пробной план совпадает с твоей занятостью и планов, и еще мне всегда нравилось работать с молодыми певцами. В них есть потенциал, помогает им развиваться. С молодыми мне даже интереснее работать, чем с более опытными певцами или «звездами», которые намного меньше времени можно потратить на репетиции. Кроме того, «звезды», как обычно, обрастают штампами – как держать себя на сцене, страсть, любовь, ненависть, предательство.

– Опередил мой вопрос, почему они выбрали для постановки «Манон» молодых солистов Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-данченко.

– Не только я, но и руководство театра тоже хотел, чтобы это был именно молодежный спектакль. Кстати, весной планируется еще один состав – Наталья Петрожицкая и Сергей Балашов, но сейчас мы работаем с молодыми.

– Почему пригласили армянского тенора, потому что в театре Станиславского и теноры-это не проблема?

См. также:Дебора Войт: «Сегодня молодых вокалистов труднее построить карьеру»

– Это уже нужно спрашивать у руководства театра. Липарит Аветисян – успешный певец, с ним намерен заключить договор, Sydney opera house, он будет там петь Альфредо в «Травиате». И от него начинается международная карьера. Мне кажется, что Липарит с большой радостью принимал участие в «Манон», он чувствовал, что является частью команды.

– Прошли две премьеры, сегодня – третья. Вы уже видели свою постановку из зала глазами зрителя. Ваши ощущения во время спектакля? Вы довольны своей работой или что-то недоволен?

Андрейс Жагарс. Фото Ирина Шымчак

– Я доволен тем, что мне удалось реализовать свою идею интерпретации – перенести действие в конце 60-х годов во Франции. Да, это не XVIII век, как в оригинале у автора романа, но и все картины и события, происходящие там, и отношения героев, так актуальны в наше время, и понятно для современного зрителя. С этой точки зрения я доволен.

Сцена – это энергетическое поле, создание звука требует эмоций и энергии. Интересно, как в зависимости от состава певцов, от их вокальных способностей, звуков, красоты голоса, темперамента, навыков, актерской игры эти модели, скорее, пара. Конечно, это волнует и самих певцов, и очень убедительно, ярко выступали в дуэте прохода, прохода без зрителей.

Но бывает, что на репетиции со зрителем или на премьере, занимается больше музыкой, чем ролями, вдруг стесняйтесь и теряют что-то из уже сделанной работы – и это допустимо. Однако, когда певцы уже имеют опыт, могут распределить силы на пять актов оперы, а у этих исполнителей такого опыта пятиактовой оперы, таких больших ролей не было.

Так, что им кроме создания образа и вокально-музыкального материала, я должен был проверить свои силы, не только вокальные и физические, но и эмоциональные, и жить на сцене жизнью героев, которая длится в марафоне целых пять актов.

– Я понимаю, что это вопрос, скучно до оскомины, но почему вы перенесли действие в 60-е годы?

– В моей голове, в моем воображении мне казалось, что образ Манон переплетались с изображениями женских героинь франко-итальянских фильмов с конца 60-х годов.

Изображения эти «милые блондинки» создали такие великие французские актрисы, как Бриджит Бардо и Катрин Денев. Они меня вдохновили. И то, что в романе отец понимает, что сын страдает, и говорит, что «церковь и духовная жизнь – это не то, что хотел сделать, и, пожалуйста, выбери себе девушку, сходи с ней в церковь, женись, я дам тебе средства, то я тебе отдаю часть наследства моей мамы, и начать новую жизнь», – так может быть и в наши дни.

Автор дал много возможностей перенести это действие; мне кажется, что эстетически шестидесятые годы прошлого века – очень творческий, интересный период: интерьер, мода, дух фильмов того времени вдохновили меня эти фотографии, и стали причиной моего выбора времени.

Ненавижу кринолины и большие платья с пружинами, с этими металлическими каркасами, с огромными парики, где не удается повернуть нормально голову, и где отношения между героями нужно строить, соблюдая правила общения того времени, где много добавок, скрывая главное – человеческие отношения.

В целом, эстетика барокко, рококо мне не близка, и, если я делаю работу, ссылаясь на этот исторический период, я пытаюсь найти другой, но так, чтобы это было так же, и убедительно. Если вы делаете сдвиг времени, необходимо не только удовлетворить свои амбиции, нужно представить это так, что и зритель, и критик может в это поверить.

– Это значит, когда мы смотрим на сцену, не следует игнорировать и те же стрелки на глазах, как у Брижит Бардо, или каблуков, а чувствовать страдания героини?

– Почему, зритель воспринимает все вместе. Я думаю, что он читает, слушает, смотрит. Кто-то, кто любит читать субтитры, а кто-то любит просто наблюдать за акцию и мечтать.

См. также Завершена реставрация театра «Геликон-опера»

Зритель видит общую картину, который создает опыт. Это разные элементы одного целого: из музыки, актерской игры, визуальной, который состоит не только из каблуков или колготок, но его «рисуют» декорации, свет, общую картину наряды периода и части, Вами перечисленные, конечно, тоже. Говорят через образы наших главных героев, и вам нужно поверить, что это он, это герой, и он был именно таким.

– Несмотря на все это, не возникает ощущения контраста, пропасти между музыкой и сценографией?

– Для меня не имеет.

-Московская «Манон» Массне для Вас уже в прошлом, какую оперу вы мечтаете поставить в будущем?

– Я хотел бы поставить (а точнее, вернуться к постановке) «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича. Я ставил ее в Риге, потом в Италии, возил в Гонконг на фестиваль, посмотрим, где будет возможность. Еще я хотел бы «Енуфу» Яначека поставить. Меня тянет к себе музыка XX века.

– А к Прокофьеву, как ты себя чувствуешь? Принимает участие в проектах, связанных с его 125-летия?

– Я очень высоко ценю этого композитора. Ставил «Дуэнью» в Перми. И вообще я не могу понять, почему «Свадьба в монастыре» не идет в любом театре! Но прежде всего я хочу – даже больше, чем «я хочу», я духовно желание – поставить «Парсифаль» Вагнера.

– Когда мы начинали именно с Вагнером. Своей первой оперы работой был «Летучий голландец» на фестивале в Швеции. Удивительно, как для первой постановки вы решили Вагнера?

– Это была интересная история. Я учился тогда в консерватории (у нас на театральный факультет при консерватории), и следил за всеми музыкальными событиями. Это был такой театр, что певцы стояли и пели, и не было выразительным и высокодраматического искусства – просто вокальное пение.

Я очарован оперой, перед тем, как меня пригласили руководить театром в 1996 году. Только в 2003 году я начал заниматься оперной режиссурой, так, что семь лет провел на управление, на административную работу. Когда театр получил в качестве механизма, как структура, и мы начали получать первые большие успехи, я понял, что исчерпал.

У меня был выбор: либо уйти из театра в другой театр вести, в другую страну уезжать, либо начинать что-то новое. Я тогда понял, что моя творческая жизнь никогда не происходила, кроме того, что я был актером театра и кино. Оказалось, что нужно было в очень короткое время создать спектакль на фестивале в Швеции. И это был «Летучий голландец». Правда, условия были хорошие – лето, свежий воздух, пробы на заднем дворе театра…

Для меня это был идеальный выбор. Я как будто сдавал экзамен перед командой, перед аудиторией, и я понял, что могу это делать. Вышло хорошо, потом переключение с летнего фестиваля в Швеции перенесли на нашу сцену. И я «заболел», меня немного понесло. Я тут посчитал – я сделал 23 спектакля в 13 странах.

– Впечатляет. А в ближайшее время где и что вы будете ставить, уже известно?

– Сейчас я буду ставить «Три сестры» в Риге в драматическом театре. И еще я участвую в конкурсах на должность художественного руководителя оперы. Посмотрим. Обе страны в ес, пока могу только это сказать.

– Я помню Свою пламенную речь на встрече жюри с финалистами «Нано-оперы» 29 мая, после завершения последнего раунда. Я хочу верить, что у них впереди большое будущее. Как вы думаете, удастся ли им пробить себе путь в нынешних условиях? Как выжить молодым оперным режиссерам и не потерять лицо?

– Все зависит от них. То, что представили на конкурсе, было мало, чтобы убедиться, что их навыки. А режиссер, конечно, должен иметь четкие фантазией и воображением, и очень изысканным вкусом, и при этом нужно хорошо знать историю искусства, разбираться в кино, в разных эстетиках, периоды, иметь чувство композиции.

Сцена – это картина. Очень важно, как вы ставите цвета, символы, образы. Помимо вышеизложенного, необходимо также в совершенстве владеть школой актерского мастерства, и если уже учиться, то на системе Станиславского. Это те средства режиссера, с которыми нужно работать.

См. также:Хореограф Ноймайер начинается в Москве, кастинг в балет «Татьяна» по «Евгению Онегину»

Есть различия, конечно, работаете ли вы с драматическими актерами, которые пять-шесть лет, или даже больше, провели в школах и на каждый день занимались специальности (актерское мастерство – это их основная специализация), или с певцами, которые занимались вокалом в школе или в вузе, и актерское мастерство было для них вторично.

Это значит, что необходимо найти инструменты, способы, как с неопытными певцами, или с теми, кто не имеют необходимых навыков, достижения желаемого результата, и вы сможете свою идею, свою концепцию, свое понимание воплотить в жизнь. Плюс фантазия, отличный вкус. Воображение, фантазия вообще очень важно.

Андрейс Жагарс. Фото Ирина Шымчак

Но даже если у вас богатое воображение и фантазию, но не знаете, как это реализовать, и вы не знаете, как сделать так, чтобы зритель чувствовал, что без этого не получится, это очень сложный элемент. К сожалению, у меня, буду откровенен, не имеет в душе ничего от этих работ, никакого впечатления. Если бы я смотрел на них, как директор оперного театра (директором мне было 17 лет, но уже 20 лет я слежу за всеми процессами в театральном мире разных стран, отслеживаю тенденции в драматическом театре, я наблюдаю, как меняется театральный язык, режиссерский почерк и стиль в опере жанра), я был бы разочарован.

У меня не осталось в памяти ни один талант, с деятельностью которого я хотел бы быть осторожным и думать, что за два-три года этот человек создаст удивительную вещь. Может быть, формат конкурса моя вина – у них было очень мало времени на то, чтобы показать свое мастерство, и это стало для них препятствием.

– Вы для них очень острые.

– Ну, а какие критерии? Дай мне сейчас несколько человек из Европы, из мира оперных режиссеров, десять человек. Я говорю о немцах, французах, итальянцах, голландцах. Если вы молодой специалист в любой области, ты изучаешь мастеров в своей отрасли, в стране и за рубежом – во Франции, Италии, и так далее. Если вы строите дороги, мосты, ты молодой русский архитектор, ты будешь следовать за мировыми авторитетами в этой области? Вы точно будете знать имена десяти лучших архитекторов в мире. Так же – режиссеры.

Все русские куда-то ездят, страна уже давно открыт, железного занавеса нет. Да и не нужно никуда ездить, канал Mezzo, везде можно смотреть и отслеживать процессы. Зайди на youtube, посмотри постановке Кэти Митчелл!

Я своих учеников всегда стараюсь убедить – сидишь, смотришь, развивайте мировоззрение. Не всегда нужно копировать. Если вам это нравится, не берите и все. Надеюсь, что они смотрят и наблюдают. Тогда можно сравнивать – кому-то ближе эта школа, кто-то другой. Кто-то пойдет по этой дороге, а на кого-то повлияет чья-то яркая режиссерская работа, и это дает ему толчок, и он создаст свой шедевр.

Хорошо, что этот конкурс происходит, и я хочу поблагодарить вас и театр «Геликон-опера», и Дмитрия Бертмана, что он это делает, потому что, как еще помочь молодым режиссерам показать и доказать, что так и было?

Ирина Шымчак, muzklondike.ru

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ