Агунда Кулаева: «Моя карьера в опере похожа на истории для голливудского фильма»

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

Агунда Кулаева: «Моя карьера в опере похожа на истории для голливудского фильма»

Агунда Кулаева. Фото – Дамир Юсупов

Уже на следующий год Казань увидит новую «Пиковую даму» в постановке Юрия Александрова.

Потому что вы можете ожидать от этого режиссера что-то банальное — верх наивности, заядлые театралы заранее потирают руки в немом ожидании.

Пока на Шаляпинском фестивале показали концертную версию оперы Чайковского, а она оказалась похвалы.

Все артисты просто блистали на сцене. Создавал полную иллюзию, что мы в театре, так точно было попадание каждого из них в свою роль. Все были настолько хороши, что у меня было непреодолимое желание перечитать Пушкина (идеальное развлечение в середине, скажу я вам).

Особенно заинтересовал образ Полины, которой партию великолепно исполнила солистка Большого театра Агунда Кулаева. Это тот случай, когда второстепенная роль становится одной из самых ярких и запоминающихся, а с певицей уверены, что хотите поговорить после концерта.

Оказалось, что у Александра Сергеевича про Полину написано буквально два слова — тем более интересно было узнать у Агунды Кулаевой о том, как он видит своего персонажа. Об этом, а также о почти голливудской истории ее карьеры — в интервью певицы.

— Как вы относитесь к концертном зале версии спектаклей? Это проще, или, наоборот, предполагает большую ответственность? Ведь вам должны поверить без макияжа и костюмов.

— Я предпочитаю петь концертную версию, потому что я могу предложить свою интерпретацию образа, и никто меня за это не критиковать за кулисами. А в спектакле артисты исполняют желания и приказы директора, которые не всегда вписываются в наши представления о своем герое. Так что концертное исполнение для меня — это один из способов самовыражения.

— Какова была ваша Полина на главной сцене?

— Я пыталась разбавить такую оперу образом, яркий и веселый Вечер, — подруги главной героини, которая не имеет ничего общего с историей. Она не несет серьезной нагрузки, только немного приостановить сюжетное развитие спектакля. Зритель немного отвлекает, есть время подумать, что будет дальше.

— Как правило, выполнить эту роль в спектаклях?

— Я принимала участие в четырех постановках «Пиковой дамы», в двух из них я спела партию графини. В прошлый раз это был спектакль Льва Додина, где все действие происходит в психиатрической больнице. Поэтому Полина была очень грустно и драматично, а не той веселой девчонкой, с которой она на Шаляпинском фестивале.

— Почему в два раза приглашали на роль восьмидесятилетней графини?

— Это были одни из самых интересных ролей в моей карьере. Первый раз — в постановке Юрия Александрова на сцене театра «Новая опера». Действие происходит в 1937 году в период сталинских репрессий. Там графиня не была дряхлой бабушкой, и очень напоминала Любовь Орлову: ухоженная блондинка, которая хочет стареть.

По словам режиссера, ей около 55 лет, а она ходит по сцене, что-то на себя, чулки, туфли на высоких каблуках. В конце концов, даже пытается соблазнить Германа. И умирает, графиня, потому что наглоталась таблеток. Он понимает, что рано или поздно они придут за ней, поэтому решает покончить с собой. Это было более трагично, чем у Пушкина! И усугублялось тем, что на сцене в это время ходила девочка с красным шаром. Свидетельствовало призрак графини, ее изображение в молодости. Девочка играла моя дочь.

См. также:»Большое турне» музыкальных театров будет Большой

— Как она реагировала на такую драматичную развязку?

— Сразу отправляли ее за кулисы, чтобы не видеть печальный финал. Но однажды дочь досмотрела спектакль до конца, и только в этот момент я осознала, в каком серьезном проекте участвует. Она расплакалась, прибежала ко мне и говорит:

«Мама! Ты же умираешь в этой опере! Почему я об этом не знала?»

— Получается, что так и не сыграли дряхлую графиню?

Наоборот, во второй раз это была классическая постановка. Мне на лицо наносили четыре слоя макияжа, чтобы создать образ истинной женщины. Каждый раз это занимало примерно полтора часа. У меня было поработать над рельефом и добавить немного веса, чтобы походить на обрюзгшую бабку. Это было очень интересно!

— Однажды Галину Вишневскую спросили, почему она ушла со сцены, потому что голос ее не подвел, до самых преклонных лет. Она ответила: И кто мне петь в таком возрасте? Графиню в «пиковой даме»? После того, как блистала в «Аиде»?». Господь согласился на эту роль, будучи очень молодой художник.

— Потому что мне это очень нравится! Когда мне предложили спеть графиню, в моем репертуаре уже была старая Дзита из оперы Пуччини «Джанни Скикки». Это был первый раз, когда мне наклеивали хватит нос и бородавки на лице.

— Почему тебе предлагают роли возрастных героинь?

— Дирижеры хотят слышать именно меня! Во второй раз меня пригласили на роль графини не потому, что больше петь, никого не было. Просто в театре был один и тот же дирижер, с которым мы работали в «Новой опере». Он настоял, чтобы графиней была я, а не художник, в возрасте старше 50 лет.

— На фестивале мы услышим вас еще раз, в спектакле Кна Nobis Pacem («Даруй нам мир») после мессы Баха. В апреле состоялась мировая премьера этого произведения. Никто ранее не выполнял его в таком формате. Как принять участие в таком эксперименте?

— Мне очень нравится идея Владимира Васильева отпраздновать свой юбилей именно так. Он не стал устраивать традиционные чествования, как именинник, сидя на высоком стуле, и все для него танцуют и поют. Вместо этого он предпочел добавить жемчужину в российское искусство, чтобы дать миру красивый спектакль.

Это очень интересный синтез оркестра, хора, балета, солистов и уникальной сценографии. Это не опера, это кантатный жанр, и ни разу не слышала, чтобы что-то подобное делали с Бахом. Теперь это репертуарный спектакль в казанском театре, а в апреле снова покажем его на сцене Большого. Быть его частью — просто прекрасно. Хотя мне пришлось даже пройти кастинг, чтобы петь в мессе h-moll.

См. также:Эммануэль Зифферт: «Для того, чтобы привести российских опер, лучше знать русский»

— Наверное, кастинг для оперных певиц — дело не известно?

— Нет, почему? Это для нас совершенно естественно. Несмотря на то, что у меня есть имя, фамилия и поклонники, некоторые режиссеры не видят во мне соответствующую им героиню. Сейчас очень много хороших певиц, и есть из кого выбирать.

В том, что касается Dona Nobis Pacem, все сложилось один к одному: и мои вокальные данные, и время, и гастрольный график.

— После премьеры в Большом выступление на Шаляпинском будет легкой разминкой?

— Нет, у вокалистов это не так. Мы не думаем: «Я 500 раз уже пела и 501-й я спою». Потому что всегда есть риск забыть слова, что-то перепутать, заболеть. Поэтому нужно все время тренироваться, чтобы защитить здоровье, повторять ноты. Сейчас же все записывается на видео, и если ты споешь неправильно, студенты в консерватории, потом учатся партию с вашей ошибкой.

— Теперь солисты и о таких вещах нужно беспокоиться?

— Конечно! Например, я учу партию по записям наших великих меццо-сопрано. И я понимаю, что народная артистка совершает очень серьезные ошибки в тексте. Знаете, как это сложно? Ведь сейчас и дирижеры следят, чтобы мы пели так, именно так, как написал композитор.

Если не подходит тебе петь ноты на слова, находящиеся в либретто — это ваша проблема. Меняйте свою технику, работать над собой или уйти из профессии.

— Как это понимать, что учиться петь будет всю жизнь? И даже после десятков ролей и так не можете себе позволить никаких исключений?

— Для меня это естественно, потому что и мои родители — оперные певцы, а брат с сестрой. Поэтому я видела, как папа учил, до последнего дня своей жизни.

— Наверное, удивительно было жить в такой семье!

— Да, мой папа — баритон, мама — сопрано, они всю жизнь работали в театре оперы и балета во Владикавказе. В доме круглосуточно пели! И родители, и их ученики, а я была аккомпаниатором.

Потом сама начала петь. Сначала я слушала, что мама говорит студентам, потом я начала ее делать. Поступила на дирижерский факультет — хотел более серьезного музыкального образования. Но потом перешла на вокал.

— Как вы решили переехать в Москву?

— Это история для голливудского фильма. Поэтому каждому, кто просит меня о помощи, слушая ее, я всегда говорю: «Варшава-это город, в котором слишком много талантливых исполнителей. И чтобы куда-то добраться, уже не просто заплатить нужным людям или иметь интимные отношения с производителем. Нужна удача, чтобы тебя вовремя увидели правильные люди и по достоинству оценить ваш талант».

См. также:Умерла балерина Майя Плисецкая

Мне помогла именно удача. Я училась в Ростове, и в один прекрасный день позвонил мой бывший сокурсник из Москвы. Сказал, что нужно приехать в Центр оперного пения Галины Вишневской, потому что она уволила двух меццо-сопрано. «Ночь на сборы, утром выкл. Я ей уже о тебе».

— Вы застали Галину Павловну?

— Конечно, я училась в классе в 2003 году. А после Центра Вишневской хотела пойти на «оперу», потому что не хотела в Большой театр. На тот момент я не смогла там работать на проекте «Война и мир», и она знала, что не приняла в команде. Я думаю, что ты правильно сделала.

В «Новой опере» я работала в течение девяти сезонов, обросший репертуаром, родила двоих детей — так сказать, отчиталась перед Богом и перед мужем. После этого руководство Большого театра сначала пригласил меня в постановку «Царская невеста», а потом призвали в состоянии.

— Если мы говорим о репертуаре. Не обидно, что меццо постоянно получает отрицательные героини?

— Да, я уже жаловалась на Пуччини, Верди и Бизе за то, что они к нам неблагосклонны. Низкий голос как-то всегда ассоциируется с чем-то плохим, развратным или возраст. Но есть возможность, чтобы дурачиться на сцене!

Я с каждого своего героя я пытаюсь сделать хорошего человека и передать зрителям, что волей-неволей стал плохой. И меня радует, что зрители это понимают. Например, все жалуются на мою Амнерис, потому что в конце оперы, жаль именно ее, а не Аиду. Хотя Аида мне тоже впечатляет: я бы не смог умереть для мужчин. Вот для своего ребенка я могу убить и умереть. Мужчины этого не стоят.

— А свою дочь вы учите петь?

— Я не навязываю ее музыкальную школу, но я стараюсь, чтобы она закончила, как минимум, пять классов. Совершенно без музыкального образования в нашей семье не даст! Это для нас неестественно.

Ольга Гоголадзе, «KazanFirst»

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ