Валерий Халилов: «Я дирижер петербургской школы»

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

Валерий Халилов: «Я дирижер петербургской школы»

Валерий Халилов

Фрагменты беседы Сергея Бирюкова с руководителем музыкального фестиваля «Спасская башня», арт-директор Дважды Краснознаменного Академического ансамбля песни и пляски Российской Армии имени А. В. Александрова, народный артист России, генерал-лейтенантом Валерием Халиловым.

Разговор состоялся в августе 2016 года.

— Что такое военно-оркестровая служба? Да, а откуда сама идея музыки в армии? Ведь война — дело серьезное: «когда говорят пушки, музы молчат».

— Категорически не согласен с этой поговоркой. Именно военным — людям, которые бороться за честь и независимость своей родины — музыка особенно нужна для сохранения их духа.

Если говорить строгим языком уставов, air-оркестровая служба направлена на обеспечение средствами музыкального искусства потребности армии в эстетическом воспитании ее состава, в организации, боевой подготовке, в обеспечении воинских ритуалов.

Так, оркестра с недавнего времени в обязательном порядке участвуют в ежедневном поднятии государственного флага — поют Гимн России. Это произведение, которое в репертуаре каждого военного блока в списке под номером один, и отвечать должен эталонно — как в первый и последний раз.

В целом история военной музыки в России насчитывает более трех веков. Source мы считаем 1711 года, когда указом Петра I в пехотных, артиллерийских полках были созданы штатные военные оркестры, состоящей из 8 человек, включая дирижера-иностранца, которому вменялась обязанность подготовки музыкантов среди крестьян.

На протяжении веков положение военной музыки менялось. Екатерины Великой, которая пышность, армия обросла огромным обозом, то есть обслуживающим персоналом различного типа, куда входили и музыканты.

Оркестр тогда называли зеркалом воинской части. Сын Екатерины Павел, отрицавший все, что делала мать, он взял за образец прусские порядки, заостренные экономии, в том числе сократил оркестра. Но, в основном, русские императоры были благосклонны к военной музыки.

Александр И сам играл на валторне, Александр III — на тубе. Николай II брал уроки у известного корнетиста Вильгельма Вурма.

Потому что старая армия передвигалась не на колесах, а в пешем строю, важнейшей задачей команд было выполнение маршей. Да и в бою они поддерживали дух солдат, играя непосредственно в окопах.

Кроме того, на музыкантах имел обязанность подачи сигналов — атака, отступление… Кто успел побывать в пионерах, помнит, как этот обычай музыкальной правил дожил почти до наших дней: горн возвестил побудку, отбой, прием пищи…

— Язык музыкальных сигналов интернационален?

— Нет, сигналы в разных армиях разные. Более того, даже в рамках одной армии отличаются, скажем, пехоты рожки морские трубы. Они приходят из глубины веков, потому что их авторов не знаем.

Но мы знаем, Бортнянского, сочинившего «Коль славен», отца и сына Дерфельдтов, которые написали в первой половине XIX века много маршей. Хорошо известен и основатель советской музыки Симон Александрович Чернецкий, автор замечательных маршей, главный дирижер парада Победы 24 июня 1945 года в Москве.

— А какой марш звучит в увертюре Чайковского «1812 год»?

— Это не цитата, а стилизация. Цитируется там православная молитва «Спаси, Господи, люди твоя», русская народная песня «У ворот, ворот», «Марсельеза» и «Боже, храни короля». В сочетании эти темы — драма войны и победы русского народа.

— Но как это случилось, что эта увертюра стала праздничной музыкой в разных странах. В Америке лучшие оркестры играют ее в День независимости 4 июля. Выходит, пользуются нашим же оружием?

— Почему бы и нет, она очень торжественная, мы ее всегда исполняли в финале «Спасская башня». Но в этом году немного отформатирован программы, добавлена опускание флага, под которым сводный оркестр во главе с дирижером из Австрии играет австрийской мелодию.

— Сколько в Российской армии оркестра?

— Около двухсот. Все они работают в соответствии с программой боевой специальной подготовки. Там расписано все, от утреннего изготовления деталей и развода повседневных нарядов для участия в концертах, конкурсах, фестивалях — как военных, так и гражданских: Дни городов, праздники.

— Ребята живут в казарме?

— Солдаты по призыву — да. Но основная часть исполнителей. И еще может включать в себя до 10 учащихся от 14 до 18 лет. Если, достигнув призывного возраста, эти ребята хотят остаться в оркестре, военную назначает их для этой команды, а если нет мест — на любой другой из находящихся в непосредственной близости.

— Игра на музыкальных инструментах, особенно духовых — сложный вопрос. Музыкантам предоставляется дополнительное питание?

— Во время подготовки и проведения праздничных мероприятий, таких как парады — точно.

— Чтобы добраться до команды из Александрова, наверное, нужно иметь гвардейский рост?

— У нас не модельное агентство, прежде всего, нужно быть хорошим певцом, музыкантом, танцором. Но вот перед вами пришел парень из Красноярска. Хороший тенор в хоре пригодится. Мы его пока определили на двухмесячный испытательный срок. И я сказал ему: избыточный вес сбросить, небритым на работу не приходить…

К сожалению, в последнее время все труднее нанимать музыкантов. Не хватает кадров. И духовиков и певцов.

— А где принимают особенно тепло?

— Конечно, что у нас в стране. Особенно в отдаленных регионах. Например, в последние годы мы можем с Центральным военным оркестром 7 раз был на Сахалине. Трижды — в Хакасии. Дважды — в Тыве. В таких поездках особенно ясно видишь, как военная музыка нужна людям.

— Какие моменты своей карьеры, по мнению самых звездных?

— В прошлом году дирижировал симфоническими оркестрами Владимира Федосеева и Павла Когана. И два года подряд мы организуем совместные концерты Центрального военного оркестра и коллектива Валерия Гергиева в рамках Пасхального фестиваля.

На сцене Театра Армии — сводный оркестр из 200 с лишним человек и великий хор. Мы за пилота по очереди. В 2016 году, в Год Прокофьева, Валерий Абисалович вел кантату «К ХХ-летию Октября», я — «Александра Невского»…

— Не ревновали к Гергиеву, «который» есть идея марш-бросок в Пальмиру?

— Почему «который», мы в Сирии для наших солдат еще раньше играл, ездили с Иосифом Давыдовичем Кобзоном.

— Немного о вас лично. Вы-профессиональный музыкант?

— Да, мой отец был военным дирижером, брат Александр — тоже военный дирижер, служил в Афганистане, его также знают как автора песни воинов-афганцев, «мы уходим».

Я родился в узбекском городе Термезе на границе с Афганистаном, потому что отец там проходил службу. Он ведь, хоть и крымчанин рождения, когда он учился в Ташкентской школе музыкальных воспитанников.

Потом в 10 талантливых ребят был выбран, чтобы появились в Москве школ музыкальных воспитанников. Закончив ее, поступил в институт военных дирижеров. А он хотел служить там, где проходило детство. Брат родился в Туркменистане — следующем месте службы отца.

В школу я пошел уже в Казахстане. Я помню удивительную природу этих мест: холмистая степь, все до горизонта в ароматных тюльпанов. И, конечно, я пропитывался военной музыкой, отец брал меня на свои концерты, и я сидел в центре оркестра, рядом с большим барабаном…

Потом отец демобилизовался по состоянию здоровья, отправился на работу в Москве. И отдал меня в Суворовское военно-музыкальная школа. То же самое, что открывает парады на Красной площади.

Набрал 30 человек со всего Советского Союза. Конкурс был 50 человек на место. Больше, чем в ЦМШ! 7 лет я там достаточно, потом 5 лет на военно-дирижерском факультете при консерватории в классе Юрия Петровича Алявдина — выдающегося военного музыка.

А сам Юрий Петрович — ученик великого ленинградского дирижера-педагога Ильи Александровича Мусина. Я помню звучание оркестра Вмф имени H. A. Римского-Корсакова, который долгое время вел Алявдин — невероятно благородный, мягкий, пространственные.

Эта мягкость и объем — симптомы питерской школы. Когда после окончания военно-дирижерского факультета приехал служить в оркестр Пушкина школы радиоэлектроники, что под Ленинградом, старший коллега Борис Иванович Анисимов, дирижер духового оркестра Мариинки, он начал вести меня в этот театр.

И там, и в полной мере насладиться «петербургским звуком». Бывал на пробах Темирканова. Я помню, как Юрий Хатуевич пришла на пробы в синих нарукавниках.

Я помню тоже концерт по случаю 75-летия Евгения Мравинского, где он потрясающе играл в 5-ю и 6-ю симфонию Шостаковича—он сам когда-то был их первым исполнителем… Да, конечно, что дирижер петербургской школы. И «виноват» в этом Юрий Петрович Алявдин.

— В городе Пушкине был большой оркестр?

— 21 человек в штате плюс 10 воспитанников. Когда мы играли конкурс в Ленинградском военном округе, удалось довести состав до 45 человек, в том числе несколько струнников, которых я вызвал из собственного ансамбля песни и танца «Офицерская юность».

Программа состояла из двух частей — концертного репертуара и служебно-строевого. В первой части в качестве обязательного произведения играли «Камаринскую» Глинки, и другие дирижеры ворчали: конечно, на скрипке быструю тему легче играть, чем на кларнете, но посмотрим, что в механической части будет делать.

И я дал своим скрипачам инструменты, духовые инструменты — альты, тенора, тубы. Конечно, предварительно позанимавшись с ними, но это люди с прекрасным музыкальным образованием, они все быстро освоил. И мы заняли первое место!!!

После конкурса меня пригласили в Москву преподавать. Оттуда был переведен в органы управления военно-оркестровой службы, где я был офицером, командиром, заместителем начальника и, наконец, начальником — главным военным дирижером.

И вот недавно предложили должность директора и художественного руководителя Дважды Краснознаменного ансамбля…

— Ваши дети продолжили музыкальную династию?

— Дочери закончили музыкальную школу, но дальше уже без моего влияния, он пошел по совершенно иному пути, оба конца MAI. Но племянник Михаил, сын, брат, капитан-лейтенант, служит в Севастополе, направляет штабным оркестром…

Сергей Бирюков, «Труд»
musicseasons.org

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ