Валерий Карчагин: «Найти новые, уже давно известна в музыке»

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

Валерий Карчагин: «Найти новые, уже давно известна в музыке»

Валерий Карчагин

Главный концертмейстер Новосибирского академического симфонического оркестра, художественный руководитель Filarmonica-квартета народный артист России Валерий Карчагин о похищенных скрипках, иерархии музыкантов и маэстро Каце.

Концерт группы «градусы»

— Валерий Юрьевич, оркестр только что вернулся из гастрольного тура по Европе, приуроченного к 60-летию. Восемь концертов в разных городах за девять дней — своего рода марафон, как справлялись?

— Он был очень насыщенный план-график: прибытие, размещение в отеле, встреча с солистами, генеральная репетиция, небольшой отдых, вечером концерт, утром встали, собрались и снова в путь.

И программы разные — в один вечер д. д. Шостаковича, во втором — Чайковский. Пытались все концерты играть на максимум возможностей. До прогулки они играли в Новосибирске, готовились к тестированию.

— Оркестр выступал на лучших местах, а где-это уже не в первый раз?

— Такой оркестр, как Новосибирский оркестр должен играть в столицах, в основном, в центральных залах. И именно так и было.

В первый раз играли в Аликанте, на побережье Средиземного моря, в Мадриде выступали в четвертый раз, в Сарагосе и других городах — это уже играли и не один раз.

Например, в Вене, в концертном зале wiener konzerthaus, оркестр выступал двадцать пять лет назад с маэстро Кацем, и на этот раз дирижером был Томас Зандерлинг. Зала, что называется, намоленые, там проходит много интересных концертов, и я рад, что в реестре таких событий был и наш вход.

— Как принимала публика?

— Очень тепло, нам не пришлось что-то доказывать, с первых нот входить замена со слушателями.

Иногда в начале стена между слушателями и исполнителями, потом постепенно оттаивает, или, наоборот — растет. А здесь, между оркестром и аудиторией не было никаких препятствий. Все вечера проходили при полных залах, аншлаг. Только на наших концертах побывало 9 тысяч человек.

— Для музыкантов важно, чтобы инструмент звучал, и еще что-то внутри его самого должно звучать?

— Это. У нас ведь была цель показать достижения оркестра. И мои коллеги музыканты, несмотря на разницу часовых поясов, а концерты начинались, когда в Сибири уже полночь, каким-то чудом нашли в себе силы и играл от души.

И маэстро Зандерлинг всегда был на очень хорошем концертном «степень». Может быть, силы дали новые впечатления с полей: мне было интересно, как оркестр звучит в этом зале, а в другом, что мне нужно улучшить в звучании. Просто сесть и сразу сыграть не удается, вам придется привыкнуть на сцене.

— А может, дух маэстро Каца носился где-то рядом и помогал своему оркестру?

— Конечно, по крайней мере, его внучка всегда была с нами, она сама изъявила желание сопровождать оркестр, а в Дюссельдорфе на концерт приехало все семейство — жена Сильвия Натановна, дочь Виктория и внучка Елена Петрушанская.

Там была очень ответственная площадка и серьезная публика, которая много слышала и знает. В Дюссельдорфе свой прекрасный симфонический оркестр, и играют концерты и оперные спектакли.

— Кроме того, что этот год для Новосибирского симфонического оркестра юбилейный, за два фирм, экскурсии, в том числе сентябрьский в Италию, в декабре концерт был основной командой на фестивале, Рождественском, 29 марта состоится большой юбилейный концерт на сцене зала имени Каца, а в апреле грядет событие мирового уровня — транссибирский арт-фестиваль под руководством Вадима Репина, который также требует от оркестра, полные расчеты.

См. также:Александр Князев: «Я весь в музыке Баха, потому что весь мир празднует его 330-летие!»

— Это действительно очень ответственно для оркестра, коллектива и каждого музыканта в отдельности. Я думаю, что если бы сегодня Арнольд Михайлович услышал свой оркестр, это бы его не узнал. Команда очень выросла.

Много сделано, благодаря тому, что мы сотрудничаем с большим количеством дирижеров, мы с выдающимися музыкантами. Уже можно сказать: мы это умеем, и так смогли, а еще так попробуем.

И, конечно же, работа нашего нынешнего дирижера и руководителя оркестра Гинтараса Ринкявичуса много дал команде. Сам он очень живой человек, и оркестр слышит сильным, звучным, выразительным.

Мне нравится, как звучит оркестр с Гинтарасом — производит яркое впечатление. Я помню его первое появление перед оркестром, это была Пятая симфония Чайковского, ее выполнение вдохнул в оркестр какую-то особую энергию, и он зазвучал новыми красками.

Проверьте интонации

— Давайте будем честными, главный концертмейстер, по сути, второй человек в команде после дирижера, на нем лежит вся черновая работа в репетициям, и все — таки- какова зона ответственности?

— Я ее так понимаю: тянуть за собой коллег, дать им возможность выразить себя, показать, несмотря на то, что в оркестре в довольно сложных условиях музицирования — все должны играть вместе и подчинить себе многих вещей, о которых не знают слушатели.

Моя задача, чтобы музыканты, пройдя через все круги подготовки концерта, студии партии, объединения оркестра, гармонично вошли в музыкальную палитру писания, играл сознательно и с удовольствием. Ведь люди, которые пришли на концерт, слушают не то, как музыканты мастерски владеют инструментом, а то, как тонко и ярко могут передать характер музыки.

На испытаниях очень важно, чтобы создать команду, договориться о характерах, узнайте назвать, понять, что хочет дирижер, а потом, когда уже это произойдет, можно мечтать.

— Другими словами, режиссер, как это будет происходить на сцене?

— Один из авторов, который имеет самую близкую связь с дирижером, моя задача узнать все о его интерпретации писания и донести это до оркестра.

Концертмейстер, мне кажется, что не только лидер среди музыкантов, но и связующим звеном между дирижером и симфоническим оркестром, и если его позиция активна, процесс работы над сочинением становится творческим, учитываются и пожелания музыкантов, которые я озвучиваю maestro.

Валерий Карчагин

— Это нормально?

— Говорить на испытаниях допускается не всегда, но концертмейстер в этом смысле имеет преимущества. И это понятно, чтобы не было какого-то репетиционного хаоса, когда каждый, кто хочет что-то сказать, они это делают.

— Как в «Репетиция оркестра» Филлини?

— Это действительно проекция внутренней жизни оркестра. У нас есть попытки отдельно в группах. Духовые встречаются и тренируются под руководством моего друга, скрипача Юрия Прушинского. Я чаще всего провожу репетиции с группой первых скрипок, у нас их шестнадцать. Это сольный группа, с их осуществлением, включает в себя много различных нюансов, которые затем передаются для оркестра, своего рода акценты.

Не менее важные группы — вторые скрипки, альты, еще один сольный группа — виолончель. В случае необходимости какие-то вещи, я работаю со всем струнным оркестром.

См. также:Богдан Росчич: «В Европе продавцов музыкальных магазинов с нетерпением ждут следующую пермскую запись»Валерий Карчагин и Filarmonica-квартет

— Двадцать лет назад, в 1996 году, Arnold M. Katz назначил вас главным концертмейстером. Он увидел в тебе талант организатора?

— К тому времени мы показали себя в камерной музыке. Filarmonica-квартет был создан в 1990 году, а первые выступления в Германии на Фестивале des Horens оказались эффективными, а год спустя команда самостоятельно подготовил и стал лауреатом Всесоюзного конкурса квартетов, нас приглашали на престижные российские и зарубежные фестивали.

Мы играли современную музыку, в том числе и немецкой, Лахенман, Мосолов, Губайдулина, а кроме того, Рословец, Шнитке. Получил очень хорошие отзывы, это тоже, наверное, сыграл свою роль, когда Кац пытался пригласить меня на место концертмейстера.

Очевидно, что с его стороны это был большой аванс, никто не знал наверняка, чем это может закончиться. Я реалист и понимаю, что рисковал, как и тогда, когда выбирал музыкантов для оркестра Арнольд Михайлович на эту тему, он обладал большой интуицией.

— И с этой задачей справились.

— С течением времени много появилось, и работа, и звание народного артиста — заслуга не моя и только моя, а Арнольда Михайловича Каца и, прежде всего, симфонического оркестра, потому что я занимаюсь совместным трудом. Плюс, конечно, какие-то мои личные достижения в камерной музыке.

— Filarmonica-квартет для тебя дает больше возможностей, чтобы выйти за рамки академического жанра?

— Не скажу, что это лаборатория, в которой мы проводим эксперименты, но это позволяет нам найти новые, уже давно известной музыки, найти в нем свое звучание, выразить с ее помощью свои мысли и чувства. Для нас важно, чтобы эта музыка стала частью слушателя, чтобы была современная, несмотря на то, что написана два века назад.

Первая скрипка

— Сколько лет взял скрипку и кто этому способствовал?

— На скрипке я занимаюсь с пяти лет. Мама очень хотела, чтобы я был пианистом, но так получилось, что в музыкальной школе набор пианистов был завершен, и учителя, глядя на мои данные, посоветовали: пусть попробует поиграть на скрипке. Родители согласились, а я уже на этот трудный путь. После музыкальной школы начал учиться в музыкальной школе, а затем в Гнесинский институт.

— Родители были музыкантами?

— Да, отец, Юрий Александрович, его уже нет в живых, он был баянистом, аккомпаниатором, работал солистом ансамбля песни и пляски СибВО.

А мама, Мария Ивановна, будучи солистка сибирского народного хора, принимала участие в Первом международном фестивале молодежи в Москве в 1957 году, у нее был великолепный голос, кроме того, он очень артистичный человек.

После сольной карьеры состоялся как талантливый организатор, администратор культуры — была заместитель директора ДК «Строитель», директор ДК «Точмашевец», директор «Темп». И все свои первые музыкальные впечатления у меня были в тех местах, где она работала.

— Музыка всегда звучит, пытаетесь ли вы ее как-то «отключить»?

— Это моя ежеминутная жизнь, иногда, после концертов — квартетных или ор — упрямо продолжает звучать, даже в каких-то состояний. Я стараюсь быстро прийти в себя. Такая информация иногда мешает, нужно играть много концертов, мы должны быстро переключаться на другие сочинения.

См. также:Пьер-Лоран Эмар: «Технологии ничего не решит, нужно работать над собой»

— У вас есть абсолютный слух?

— Можно сказать, абсолютный.

— Значит, что я устаю, когда кто-то ложного?

— Я страдаю, и доставляю страдания других из-за этого. Я преподаю специальность в консерватории. Когда я говорю моим студентам, что это ложно, я думаю, что это их мало радует.

— С тобой в гастрольной поездке были ваши близкие, жена и сын, а дома ждал?

— Моя жена, Оксана анисимова, работает в одном из концертмейстеров симфонического оркестра в группе первых скрипок, и вот уже второй год в нашем оркестре работает сын Иосиф, он тоже скрипач. Дома ждала мама, она наш талисман, помогает в проблемах дома, а я делаю все, чтобы она чувствовала себя комфортно и не болела.

Операция «Назначение»

— У музыкантов отношение к инструментам особое, почти как к членам семьи, а ваша скрипка не исключение?

— Да, каждый человек имеет свои чувства, я очень люблю свою скрипку, Оксана нравится ее инструмент, и Ростиславу аккуратно поднял скрипку. Инструмент это голос, который рассказывает о своих чувствах, поэтому очень важно, чтобы чувствовать с ним родство.

— Несколько лет назад газеты писали, что у вас украли две скрипки из машины, а потом их чудесным образом нашли.

— Нам вернули скрипку за год, в том же состоянии, как и тогда, когда мы с ними расстались. А получилось случайно: один из инструментов принес учителю, который нас хорошо знает, он позвонил мне, я позвонил сотрудников, которые занимались поиском, встретились с этими людьми, и они вышли на второй инструмент. Вот такая была операция.

— Если говорить о изменчивость судьбы, кроме музыки, был другой сценарий жизни или сразу определились с профессией?

— Рассматривался вариант с институтом имени Баумана, мне нравились история и литература. Мама сама видела, как для меня, гораздо больше вариантов, но, слава Богу, она взяла во внимание мою привязанность к музыке и оценку специалистов.

Для меня то, что случилось со скрипкой, что я играю на этом инструменте — счастливый лотерейный билет. Это приносит мне много радости в жизни, я занимаюсь любимым делом. И, на мой взгляд, это идеальный вариант судьбы… я хотел бы выразить благодарность своим коллегам и всем, кто помог мне в моем развитии, кто встретился на моем творческом и жизненном пути. Спасибо!

Марина Шабанова, «Ведомости законодательного собрания Новосибирской области»

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ