«Пассажирка» в памяти на всегда

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

«Пассажирка» в памяти на всегда

«Пассажирка» М. Вайнберга. Фото – «Новая опера»

Театр «Новая опера» показал премьеру оперы в Освенцим.

Она прошла в День памяти жертв Холокоста.

Opera Моисея (Мечислава) Вайнберга – спектакль, который трудно слушать и еще труднее смотреть. Суть оперы неотделима от биографии ее создателя.

Еврей Вайнберг, житель Польши, чудом остался жить после прихода гитлеровцев. Вся его семья погибла в концлагерях. После прохождения – беженцы – в СССР, он продолжил занятия музыкой: с собой уже была в консерватории в Варшаве.

Под каток истории композитор получил не сразу. Он, к счастью, долго сидел в сталинских застенках, как зять жестоко убитого «органами» актера Соломона Михоэлса.

Широкая публика знала Вайнберг в киномузыке и саундтрекам к мультфильмам, среди прочего, – «Летят журавли» и «Винни-Пух», «Афоня», «Тегеран-43», «Каникулы Бонифация» и «Укротительница тигров».

Но творческая судьба его «серьезных» работ сложилась как-то половинчато. Вайнберг был трудоголиком и создал много: несколько опер и балетов, симфонические и камерные произведения. При жизни автора не все заполнил и делалось.

Судьба «Пассажирки» в этом смысле, показательна. Несмотря на то, что ею интересовался Большой театр, в оперу и не приняли к постановке, то же самое происходило и в других театрах СССР. Над сочинением о концлагере, скорее, неофициальный запрет высокого начальства, которому не понравился «абстрактный гуманизм» автора.

А ведь талант композитора высоко ценил Дмитрий Шостакович:

«Не перестаю восхищаться оперы «Пассажирка» Вайнберга. Три раза слушал ее, изучал музыку, и каждый раз все глубже и глубже понимает красоту и величие этой музыки. Мастер-классы, совершенное в стиле и форме произведения».

Собственно говоря, Дмитрий Дмитриевич, и привел композитора с его будущим либреттистом Александром Медведевым. Позже Медведев в интервью вспоминал:

«В середине 60-х в «Иностранной литературе» был опубликован роман Зофьи Посмыш. Я дал Вайнбергу склад, а через несколько дней сказал мне: «я Думаю, что это может стать оперой. Давайте попробуем». Из короткой биографической справки, я узнал, что автор была узницей Освенцима».

Сегодня Вайнберг считается одним из самых выдающихся российских композиторов xx века. Его произведения после многих лет забвения используют все больше и больше. В первую очередь – «Пассажирку» (хотя и опера «Идиот» по достоевскому, это будет поставлен в Большом театре).

Мировая премьера «Пассажирки» в концертном исполнении состоялась в Московском Доме музыки в 2006 году. Ее возвращение к полноценной, центральной фигурой был проведен в 2010 году в Европе, на фестивале в Брегенце, когда режиссером выступил знаменитый Дэвид Паунтни, а за пультом стоял Теодор Курентзис.

Первый в России «Пассажирку» поставил Екатеринбургский театр оперы и балета (в прошлом сезоне, а в феврале состоятся показы этого спектакля на сцене Большого театра). Теперь для создания Вайнберг обратилась «Новая опера».

В либретто на основе романа польской писательницы (Зофье Посмыш сейчас 94 года), действие происходит в двух местах и двух временных пластах. Все начинается в конце 50-х годов, на роскошном океанском лайнере, где путешествует с мужем-дипломатом красивая немка Лиза (Валерия Пфистер). Неожиданно он встречает пассажирку – женщину, лицо, которой, кажется, знакомые.

И боится, боится разоблачения ее лощеный супруг (Дмитрий Пьянов), озабоченный только карьерой, не знает о прошлом жены. А когда узнает, то, после первоначального шока, успокаивает и «глубокомысленно» изрекает «Время бросить все».

«Пассажирка» М. Вайнберга. Фото – «Новая опера»

Таинственная пассажирка все время молчит, даже версия восприятия, в которой

«зритель будет постоянно сомневаться, настоящий ли это человек или всего лишь проекция воспоминаний, от которых Лизе не удается освободиться».

Во время войны Лиза была надзирательницей в концлагере, а женщина на пароход похожа на узницу Марте, которая была нацисткой она считала умершей.

Ситуация внезапно меняется: картинки из прошлого появляются в страшных лагерных бараках, а среди ад на земле идет пронзительный психологический поединок между палачами и жертвами.

Отношения между Лизой, Мартой и ее жених Марти (заключенных мужского барака) – узел, состоящий из стремления надзирательницы психологически сломать заключенных: некоторым особям это слаще пыток. Лиза, которая не имеет угрызений совести, на пароходе будет почти горжусь тем, что лично он «никого пальцем не тронул». О да, она просто покончила с собой из-за угла, чужими руками.

Жених Марти умрет (вызывают эсэсовцы, чтобы музыкант перед смертью развлек их игрой на скрипке, играя в любимый вальс коменданта, но Тадеуш играет бессмертную Чакону Баха).

Об этом прекрасно сказал знаменитый дирижер Эндрю Дэвис, участник постановки «Пассажирки» в Чикаго:

«Мы являемся свидетелями преобразования произведения Иоанна Себастьяна Баха в сцену ужасного насилия, когда солдаты издеваются над Тадеушем и разбивают его скрипка. Это кульминация произведения, уже под самый конец, и это метафора. Уничтожение людей показаны через разрушение произведения музыки».

Финал оперы символичен: Marta, которая знает, что нужно иметь в виду, и Эльза, ближнего, обо всем забыть, внимательно смотрят друг другу в глаза. Нет сомнений в том, кто одержал моральную победу. И последняя картина: Марта, как заклинание, повторяет слова Поля Элюара:

«Если заглохнет эхо их голосов, мы все умрем».

Музыка Вайнберг, нервная и пружинистая, напряженная и уютный, заходящаяся страдальческим криком или шепчущая что-то ужасное, иногда напоминает о Шостаковиче, но гораздо чаще говорит на своем собственном ярком языке.

Здесь цитаты из Шуберта и народных песен (их поют женщины-заключенной), пояснений немецкой песни «Ах, мой милый Августин», фокстрот и особенности атональности в партитуре, жуткий «вой» струны и острая, как удар кнутом, соло ударных.

Плюс мужской хор-комментатор, как в античной трагедии. «Из тюрьмы и каторги можно уйти, но ваши ворота только признают, Освенцим». Музыка, сама по себе является уникальным, производит очень сильное впечатление в интерпретации дирижера Яна Латам-Кениг: это по-настоящему глобальная сила и пространство печали.

Режиссер «Пассажирки» Сергей Широков пришел в оперу из развлекательного телевидения. Это специалист, новогодним «Голубым огонькам» и российским номеров исполнителей в конкурсе «Евровидение». Впрочем, концерты для Дмитрия Хворостовского, Анны Нетребко и Рене Флеминг, делал это он.

«Пассажирка» – первая опера опыт Широкова, реализуемая вместе со сценографом Ларисой Ломакиной и дизайнер костюмов Игорем Чапуриным.

Честно говоря, творческий фон постановщика внушать опасения. Но, к счастью, не оправдались. Все члены постановочной команды оказались на высоте.

Широков поставил могучий реалистический спектакль с густой примесью символические и аллегорические видео надстроек: над сценой расположен экран, и там в виде хроники и «документальной» съемки отображаются лица героев крупным планом, разъяренные морды рыча лагерных собак, березовая роща или руки влюбленных с нормальной довоенной жизни.

Во время рассказа Марти на экране плывут фотографии убитых евреев из израиля и мемориал Яд ва-шем. Сильно впечатление от сцены, в которой вновь прибывшие заключенные под дулами автоматов раздеваются догола, бросают одежду в ком и облачаются в уничтожающую личность лагерную форму.

Худшее рутинная повседневность, что происходит, когда эсэсовцы жаловались на скуку и монотонность работы (убивать) и жалуются, что «люди плохие дрова не хотят гореть».

А что обжигающее – безумной надежды узниц на спасение, на жизнь, переданные с психологической точностью деталей. И браво тем, кто вокально, и актерски вживался в образы русской партизанки Кати (Виктория Шевцова), чешки Власты (Ольга Терентьева), евреев Ханы (Светлана Злобина) и француженки Иветты (Елена Терентьева).

Ломакина создала занавес с проекцией плещущей черной воды, контейнер с настоящей водой на авансцене (знак парусника и знак вечности) и двойной атаки сцене фото: поля роскошных интерьеров лайнера в коричнево-золотой цветовой гамме, и в кричащем контрасте черно-белое изображение концентрационного лагеря с колючей проволокой, охранников с автоматами и нарами в казармах.

Чапурин одел виде, в том числе толпа пассажиров на судне, в «светские» вечерние. Полосатые робы заключенных и серые мундиры эсесовцев – исторические признаки преступления.

В ходе действия цветной корабельный комфорт разлетится в пух и прах, а черная бездна обернется человеческой стойкостью и героизмом, который вызовет стеснение в горле. Когда женщины–узницы петь каждый на своем родном языке (по-русски, по-французски, по-чешски, на идиш) – комок усиливается: эта война была действительно мировой.

Солистка «Новой оперы» Наталья Креслина не только отлично спела. И не только удалось сделать свою Марта смелого страдалицей. Она – символ вечной печали.

И финальный монолог бывшей узницы о прошлом – все необходимое размышление об ужасах новейшей истории европы. О памяти и ее значении. О том, как важно, чтобы извлечь уроки из прошлого и не наступать снова на те же грабли.

Майя Крылова, «Ревизор»

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ