Империя Григоровича

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

Империя Григоровича

Юрий Григорович. Фото: ТАСС/Зураб Джавахадзе

Патриарх русского балета празднует 90-летие.

«Известия» поздравляют мэтра с юбилеем и предлагаем вспомнить его лучшие оригинальные композиции.

Среди них есть очень успешные и очень успешные и менее успешные и менее популярны, но большая — во всех отношениях — балеты. Идеально заполняют огромную сцену, не грех и скученностью, и малолюдностью.

В них есть динамика, но нет шума и суеты. Они длятся ровно столько, сколько нужно, чтобы внушить зрителю масштабность того, что происходит, и при этом не разрушают, оставляя силы и желание учиться.

Но самое главное — в балетах Григоровича не малых эмоций. Это огромный мир великих людей, независимо от того, кто его герои — урал экзотическими растениями или лица царской крови.

«Каменный цветок» (1957, Ленинград, театр оперы и балета им. Кирова)

Последний балет Сергея Прокофьева по мотивам уральских сказов Павла Бажова стала первым большим балетмейстерской работой молодого танцовщика. Затем «Каменный цветок» расцвел на сцене Большого театра, в Новосибирске, Таллине, Стокгольме, Софии…

Катерина – Людмила Семеняка, Данила – Николай Дорохов, 1990 год. Фото – Александр Макаров/РИА новости

В нынешнем веке мэтр ставил его в своем регионе и родном крае — Краснодарском театре балета, в Московском музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-данченко, а в последнее время — в Мариинском театре. Там Григорович подошел к своего потомства, как мастер Данила с любимым цветком: обточил, удалив ненужные для афористического совершенства.

В 1957 году, когда страна наслаждалась хрущевской оттепелью, история с уходом в недрах земли, томительным ожиданием и счастливее назад, вероятно, имела социальный смысл. Теперь остался только арт. А он заключается в том, что балеты Григоровича подобные коллекционным винам. Не стареют. И, как хорошее вино, рождают долгое послевкусие. А именно образ спектакля: неуловимый, мерцающий, но один в органическом сочетании музыки, хореографии и декорационно-костюмного дизайна.

«Легенда о любви» (1961, Ленинградский театр оперы и балета им. Кирова)

История балета, как и подобает восточной истории, простой и элегантный. Царица Мехмене Бану жертвует красотой ради спасения сестры Ширин и теряет любимого художника Ферхада, давая предпочтение сестре. Ферхад и Ширин, они пытаются бежать, но их настигает погоня, отправленная Мехмене. Сестры обречены на одиночество, а Ферхад отправляется в горы добывать воду для ищущего человека.

В «Легенде» Григорович и его соавтор художник-постановщик Симон Вирсаладзе традиционно работают с большими объемами. Любовь, отчаяние, ненависть, преданность, благородство — для них чувства огромные, как в содержании, так и в реализации.

Мехменэ Бану – Татьяна Голикова, 1983 год. Фото – Александр Макаров/РИА новости

«Легенда» — балет-метафора, балет-знак. Это печально для танцоров, желающих высказывания, здесь хороши те, кто в состоянии в полной мере доверять слова художественного изображения, помещается в ткань балета, как виньетка в восточный орнамент и отразить смысл полностью.

Отчаянный шпагат героини пронзает воздух не — Вселенная, измеряется процессия дорожки не окружение дворца — судьбы героев, — погоня погоня не влияет на физическую свободу, а за право свободного выбора…

«Спартак» (1968, Большой театр)

Спектакль, за который авторы получили Ленинскую премию, он вообще не был ленинским. Его создатели — композитор Арам Хачатурян, хореограф Юрий Григорович, художник Симон Вирсаладзе — с уверенностью доказали, что истории не руководствуются законами диалектического материализма, а человеческие слабости.

Вместо Спартака-памятника появился обычный человек, волею судеб оказавшегося во главе восставших масс. Вместо Красса-диктатора действовал оскорбленным, эгоист, которому тема была не в государственной карандаш: Спартак унизил меня, Спартак должен умереть. Добавим к психологической составляющей прекрасное окружение — борьба, борьба, праздники, любовные дуэты, и становится понятно, почему балет дожил до возраста зрелости: в 2018 году в Большом отпразднуют его 50-летия.

Красс – Александр Ветров, 1990 год. Фото – Александр Макаров/РИА новости

Естественно, балет и изменилось что-то безвозвратно ушло. В интервью Владимир Васильев назвал потерю так:

«Если сравнить танец с речью, то мы обращали внимание не на слово, а на фразу, на главы, которые писали своим телом. А теперь я вижу, слова, слова, слова… Иногда очень красиво говорят. Но нет ощущения жизни, одухотворенные…».

Говоря о «главах», великолепный танцор, конечно, имел в виду первый состав «Спартака», который во многом и определил облик спектакля. Вот эти имена: Спартак — Васильев, Фригия — Екатерина Максимова, Эгина — Нина Тимофеева, Красс — Марис Лиепа.

«Иван Грозный» (1975, Большой театр)

Мысль о создании спектакля на музыку Сергея Прокофьева к фильму «Иван Грозный» Эйзенштейна следует Абраму Стасевичу — дирижеру, озвучившему фильм при его создании, а впоследствии собравшему наиболее выразительные эпизоды в единое симфонически-хора-трек.

Оратория Стасевича вместе с «Русской увертюрой», частью Третьей симфонии и фрагменты кантаты «Александр Невский» положить в основу балета, музыкальный, редактор, профессор Михаил Чулаки и режиссер Юрий Григорович.

Балет «Иван Грозный», 1975 год. Фото – Анатолий Гаранин/РИА новости

«Иван Грозный» — не только один из самых мощных и загадочных балетов Григоровича, но, может быть, и самый личный в его сочинение. Первый официально венчанный на царство русский царь и первый негласно объявлена государственным достоянием польши хореограф интересный способ рифмуются. Иван Васильевич начало Российской империи, огнем и мечом, уничтожая непокорных. Юрий Николаевич основал империю под названием «Большой балет» и сделал ее неотъемлемой частью советской имперской машины.

Во время его 30-летнего правления Большой балет был четко отлаженным механизмом, где каждый винтик знал свое место и был горд участием в общем великом деле. Даже тот факт, что знаменитые империи держались на мощных армий, я нашел правильное отражение в истории Великой.

Ни до, ни после Григоровича театр не имел такой блестящий мужского состава. Никогда в его стенах битвы и походы эти по-настоящему имперские действия — не были столь ярким шкале. Именно при Григоровиче корнями понятие «мужской кордебалет», ранее так же абсурдно, как, например, «женская армия»…

«Золотой век» (1982, Большой театр)

Формально балет Григоровича рассказывает о столкновении хороших рыбаков и плохих нэпманов. С той же формальностью футбола «Золотой век» Шостаковича рассказывал о хороших советских футболистов и плохих западных капиталистах. На практике оба художника играть с не истории, а самые известные художественные эстетики.

С одной стороны — плакатное воспевание трудовых подвигов и убеждения о тех, кто им не позволяет (в России в этой области, успешно занимал Театр рабочей молодежи — ТРАМ). С другой вид роскоши. Тот факт, что трамовцы презрительно называют «красивой жизни», а историки искусства — стиль арт-деко.

Алла Михальченко и Юрий Васюченко в балете «Золотой век», 1982 год. Фото – Александр Макаров/РИА новости

Это противостояние, завершающееся победой работе (а как иначе, если любители со вкусом отдохнуть являются бандитами?), Григорович прослаивает дуэты главных героев и тем самым «выравнивает» композитора, который балет без лирической линии.

Но главная цель хореографа — не работа и не дуэты, а любимый ребенок арт-деко — кабаре. Скатерти, люстры, абажуры, зеркала, сладкий герлс, «леди на миллион» и вереница галантных кавалеров — это основное окружение «Золотого века», балета и оперы с одноименным названием. Ну и, конечно, танцы, танцы и еще раз танцы, увенчанный надрывно-томительным танго…

Именно их изысканную чувственность подчеркивает плакатность занятости сцен и шоу. Григорович и Вирсаладзе, пронесшие через все совместные выступления аскетизм 1960 году, в последнем своем труде, углубились в другие значения.

Светлана Наборщикова, «Известия»

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ