Душа под музыку

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

Душа под музыку

Алена Баева, Владислав Песин, Максим Рысанов, Тимур Якубов, Кристина Блаумане, Дора Кокаш. Фото – Дарья Каретникова

В Рахманиновском зале Московской консерватории состоялся музыкальный фестиваль «Возвращение». Он прошел в двадцатый раз.

Когда-то молодые американские музыканты, скрипач Роман Минц и гобоист Дмитрий Булгаков, основали фестиваль камерной музыки «Возвращение» для себя, друзей и коллег, чтобы не потерялась атмосфера дружеского сотрудничества, творческий потенциал, наработанная в течение многих лет в Консерватории и в Гнесинском институте.

После окончания учебы многие разъехались по миру, но начали каждый год в январе «правда» возвращаться в Москву, чтобы принять участие в совместном творчестве. И это так важно для участников, что в этом году они играют без сборов.

В кулуарах проекта всегда находится место для шутки. Но шутки в сторону, когда музыканты выходят на сцену. Здесь идет игра всерьез, и время откровений. Эпиграфом к ним можно поставить слова Марины Цветаевой:

«Соул — музыка — бродит. Странствует — изменяется. Вся моя жизнь — под музыку.»

В течение многих лет в плакате «Возвращения» стали появляться новые имена. В последние годы средства на музыку, собраны с помощью пожертвований. И деньги находятся: фестиваль за двадцать лет он стал популярен.

Как создаются программы? Творчески. Фестиваль, с его непредсказуемым списком, в котором смешалось простые и сложные, новые и старые, предназначенный для непредвзятых слушателей. Организаторы не боятся ни старомодно, ни бег «впереди прогресса», ни обвинений в репертуарном хаос. Вообще ничего не боятся.

Одно обвинение им точно не грозит – в основной программ. Без энтузиазма участников фестиваля многие редко исполняемые песни, не факт, что вообще когда-либо прозвучали в Москве.

Вадим В Соединенных Штатах. Фото – Дарья Каретникова

Только четыре программы, каждая со своей темой. Они интерпретировать широко, от буквальности до совпадений по касательной. И традиционный «Концерт по заявкам», а не зрительским заявок: музыканты играют свои, мечты. Принцип простой – не повторять музыку предыдущих фестивалей, хотя с каждым разом все труднее и труднее.

И кто еще, кроме как в «Возвращении», начал программу «Муки любви», вальс Кюсса «Амурские волны»? Пианист Вадим в соединенных штатах удалось передать суть и предназначение этой всенародно известной музыки, написанной безнадежно влюбленным полковым капельмейстером для жены своего полковника. Ее серьезный настроения, подлинность эмоций, неизбежно «шлягерность», и вместе с аудиторией (несколько отстраненную улыбку, которая возникает от номера в «Амурских волн» в программе.

А когда то же самое в соединенных штатах играл «Сонеты Петрарки» Листа, по желанию, может «подкладывать» под музыку литературные материалами (муки любви Петрарки к Лауре), или просто углубиться в интерпретации.

Пианист не педалировал листовский романтизм и не «давили» на листовскую виртуозности, но и то, и другое просто не было, а был наполнен чуткой размером – точно так же, как и в канцонах Петрарки.

И где еще, кроме как на «Возвращении», от расхожего резко проходят в элитный, играя после вальса две «Поэмы Ронсара» для флейты и голоса, авторства Альберта Русселя?

Впрочем, содержание строк буквально соответствует названию темы – постоянные муки любви. И можно было заслушаться «соловьиной» флейтой Марии Федотовой, когда звук инструмента, как будто парит высоко, гонимый порывами ветра.

Или фрагменты цикла современного композитора Сергея Невского «Политика любви», написанную реальные истории советских девушек 70-х, 80-х годов XX века. на темы «любит», «не любит», «конечно, любит», «не любит». Цикла, в котором наивность произнесенные слова («открытки вам Катя, но уже не твоя», «дело в том, что молодость прошла мимо»), а также охи и вздохи, сбалансированный программно-«серьезной», намеренно современная музыка.

Певица Юлия Корпачева исполнила эту трагикомическую смесь (под шипящую флейта, «душевный» аккордеон и саркастический барабаны «смычком о тарелка») с надлежащей полнотой опыта.

Немного многословный Брамс (его Секстет для струнных) показала важной особенностью фестиваля. Чувство ансамблевой сыгранности, продление и в других вечер. В то же время, в целом, общего исполнения, индивидуальность каждого исполнителя также четко проявлена. Адресатом брамсовского Секстет Агата von Siebold, в которую композитор был влюблен. Мелодическое богатство полифонического секстет безошибочно идентифицировать скрипачи Алена Баева и Владислав Песин, альтисты Максим Рысанов и Тимур Якубов, виолончелисты Кристина Блаумане и Дора Кокаш.

Тема второго вечера – «Закат». Слово, как всегда, только отправная точка: в музыке может быть закат буквальное, закат в переносном смысле, и закат, как о народной песни, взятой композитором за основу (как в трио Шуберта). Отсюда избранные произведения. «Сумерки» Родриго для фортепиано в 4 руки: как игра света в гуще листьев, «оттепель» басов, исчезают «блеск» и «мерцание» звуки, переданные Ксения Башмет и Марией Эшпай.

«Тринадцать цветов заходящего солнца» Тристана Мюрая, для флейты, кларнета, фортепиано, скрипки и виолончели», где современный композитор «разлагается» эффекты звучания: визуальный аналог этого – срыв оттенков цветов в спектре солнечного заката. Музыка плотная, накатывающая волнами, противно и увлекательно, как смотреть на солнце.

Андрей Гугнин. Фото – Дарья Каретникова

Не могло обойтись без атмосферного пост-романтической «Сумерек» Респиги: сопрано поет текст Шелли, в котором слова «уже солнце ушло за горизонт» – часть истории о любви и смерти, «Благородная грусть» альта Сергея Полтавского и виолончель Александра Бузлова встретились вообще «готического» рисунка.

Прозвучали и знаменитые «Эскизы к «Закату» Леонида Десятникова (люкс, состоящий из фрагментов саундтрека к фильму «Закат» по Бабелю), где флейта, кларнет, скрипка, контрабас и фортепиано рождают неповторимый микст гротеска и слезливости.

Мария Федотова, Михаил Безносов, Роман Минц, Павел Степин и Лукас Генюшас играет с удивительным пониманием амбивалентного стиля, рожденного в союзе жестокого танго и клезмерской музыки. Резкая, противная скрипка, залихватский кларнет, стаккато фортепиано, рвущий вены контрабас и надрывающаяся флейта вместе уходят в нежнейший лирический финал.

Прозвучавшее далее 40-минутный, тревожно-смятенное трио Шуберта (по понятным бетховенскими интонациями и щемящим одиночеством) показало глубокий «философический» звук скрипки Романа Минца, искусную игру пианистки Екатерины Апекишевой и роскошный, богатый интонациями виолончель Кристина Блаумане.

Музыка на тему «Эпитафий» началась с Пуленка (Элегия для валторны и фортепиано). После отличной московского специалиста валторне Станислава Давыдова с тоской думаешь, что как теперь слушать этот сложный (в смысле – трудно точного интонирования file) в оркестрах Москвы: столичные валторнисты часто заниматься хитрость.

Дуэт Дмитрий Булгаков и Александра Кобрина с музыкой Лютославского (гобой и фортепиано) этот полуплач-полусмех, снова ударил сыгранностью участников и навыки в «разговоре» медленного и быстрого темпа. Трио Крем для фортепиано, скрипки и виолончели тоже поразило, но по-другому. Музыка xix века звучало как танго Пьяццоллы. Романтизм композитора разлетелся на острые куски из «цыганским» энтузиазм. Виолончелист Борис Андрианов, конечно, великий мастер.

Квинтет Александра Локшина. Фото – Дарья Каретникова

И в Квинтете Александра Локшина для двух скрипок, двух альтов и виолончели тот же Андрианов с коллегами красиво отдали дань памяти Шостаковича. В конце которого Локшиным (его музыку Шостакович назвал гениальным) написан этот «поток сознания» – с кусочками музыкальные мысли, взрывов туманных образов, эхо фобии и фрагментами путаной исповеди, с финальным обрывом в никуда.

Только восхищение стоит выразить трио Брамса для валторны. скрипки и фортепиано, где за роялем был Яков Кацнельсон, а на скрипке играл великолепный Борис Бровцын. Такой певучий, выразительный и мягкий звук (я хотел бы сравнить его с дорогим коньяком многолетней выдержки) хочется слушать снова и снова.

На финальный «Концерт по заявкам» традиционно приходит гораздо больше людей, чем может вместить зрительный зал. И концерт того стоит. Я думаю, что «Массы» Стравинского на линии духовиков и разрешением хора хотелось пожелать больше успехов. Но и такой холодной, как если бы «разреженная» музыка Мессы, написана не для церкви, а для концертных залов, и даже в тонком управлении дирижера Филиппа Чижевского, не может не покорить.

Два трио, неоромантическое, с языческой радостью, Мориса Дюруфле и живописно-медитативное Петериса Васкса, добавил искусство пианисты Ксения Башмет и Андрея Гугнина, у которого очень красивая туши.

Это нужно «Равнины» латыша Вакскса музыке негромкой прелести, о месте, «где можно увидеть панораму города и смотреть на звезды на небе». Заслушаешься и Квинтетом редкого для России композитора, британца Ральфа Воан-Уильямса, с его пристрастием к мелодическим конструкций и любви, основанная на народной английской музыки.

Как и в «Испанской рапсодией» Равеля для фортепиано в 4 руки – переработанный фольклор, подернутый археологические xx века, когда импрессионизм рациональный, аранжировка блестящая, а все части рапсодии («Прелюдия ночи», «Малагенья», «Хабанера» и «Feria») вливаются в душу горячим напоминанием о испанском танце.

Финал концерта и фестиваля – песня. Была сделана «Зигфрид-идиллия» Вагнера. Когда он закончил оперу «Зигфрид» в 1870 году, жена Козима родила сына композитора, его назвали в честь главного героя оперы, а в восторге Вагнер сочинил для жены «музыки благодарности», основанную на мотивах финала оперы. Но это даже дело не в этом. Для того, чтобы вести небольшой оркестр «Зигфрид-идиллии», в Москву из Голландии приехал Лев Маркиз.

Лев Маркиз. Фото – Дарья Каретникова

Когда эта весть разнеслась по музыкальной в Москве, люди не верили своим ушам. Как же Маркиз? Легендарный дирижер, которого с восторгом слушали наши отцы. Музыкант, чьи диски, запрещенные после его эмиграции, нельзя было получить ни по какому «тянуть». Седовласый маэстро, который в 86 лет дал нам урок творческой энергии.

«Зигфрид-идиллия» была исполнена впервые под управлением Вагнера, как утренняя серенада. У Маркиза и именно так и случилось: прозрачная, «серенадная» ласка струнные, сдержанное, но явное радость духовых, тонкое разнообразие звуков, в их единстве и нежные лейтмотивное неприятность. В общем, тихая победную радость.

Аплодисменты после взрыва этого оживленного долголетия в профессии, можно написать отдельную и тоже идиллический рассказ.

Майя Крылова, Ревизор

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ