Александр Занорин: «я хотел бы видеть в консерватории еще больше людей»

Аида ВоробьёвaАвтор:Аида Воробьёвa

Александр Занорин: «я хотел бы видеть в консерватории еще больше людей»

Александр Занорин

В начале марта Саратовскую консерваторию возглавил новый ректор – профессор кафедры дирижирования академическим хором Александр Занорин.

От молодого руководителя исследования ожидают много, и работы будет много. Несмотря на загруженность, Александр Германович согласился поделиться планами на ближайшее будущее.

– Александр Германович, позвольте еще раз поздравить вас с назначением на должность ректора саратовской консерватории. Конечно, это и радостно, и увлекательно одновременно. Каковы Ваши ощущения? Они были готовы к такому повороту событий?

– Он был готов. Ощущения захватывающие. Я понимаю всю ответственность, которая на меня возлагается. Ведь консерватория – это довольно сложный организм, который сочетает в себе многоуровневую систему образования и творческую, исполнительскую деятельность.

В составе консерватории – музыкальная школа, факультет профессионального обучения, факультеты университета, Театральный институт и аспирантуру. Кроме того, консерватории, как и любой другой организации, требует ведения бизнеса. А в нашем случае есть особенность – здание консерватории является уникальным объектом культурного наследия.

Все это требует внимания и ухода, так и объем работ, возлагаемый на руководителя, будет большой. И, конечно, этот диапазон требует силы для решения проблем, которые неизбежно появятся большое количество мест. Поэтому и эмоций, а эмоции, связанные в первую очередь с этим.

– Наверняка у вас уже есть план развития консерватории. Вы можете поделиться?

– Да, конечно. План развития консерватории он утвержден до 2020 года. В этот план включена и образовательная, научная деятельность и информационная. Я хотел бы особенно подчеркнуть, что в консерватории проводится очень много мероприятий, и, конечно, хотелось бы, чтобы жители нашего региона знали о них как можно больше.

Все эти действия очень высокий уровень: и конкурсы, и фестивали, и концерты, и театральные представления, реализуется в нашем Театральном институте, но, к сожалению, об этом мало кто знает. И примером этого является типичная реакция людей, впервые приходит в эти стены. Прежде всего, они подвергаются богатство украшения, в другой – удивляются, когда узнают, какое количество интересных культурных проектов здесь реализуется: мастер-классы, концерты и научно-практической конференции.

В общем, жизнь бурлит, в хорошем смысле этого слова. Когда люди узнают о жизни и понимает, что она им нравится, они хотят как-то к ней прикоснуться и даже стать его участниками.

Одной из главных задач на сегодняшний день я вижу в том, чтобы дать людям такую возможность. Мы должны быть открыты. Я хотел бы видеть в консерватории больше и больше людей. Существует вполне определенная цель для всей команды – создать здесь мощный информационно-образовательный центр в области педагогики музыкального и эффективности, который имел бы вес не только в нашем регионе, но и в ПФО, потому что наша школа, я считаю, что по праву носит звание третьего в России, после Санкт-Петербургской и Московской.

Это обусловлено не только исторически (Саратов стал первым провинциальным городом, в котором была открыта консерватория). Право на это звание было завоевано трудом нескольких поколений выдающихся деятелей музыкальной культуры. Тем более, что во время войны именно в Саратов были эвакуированы несколько стульев Московской консерватории, преподаватели которой положил здесь очень сильные традиции, постоянно пополняемые навыки нового поколения педагогов и художников. И теперь творческий и научный потенциал консерватории очень большой, что дает нам право удержать завоеванный ранее статус.

– Работа будет очень большая, и, конечно же, нуждается в поддержке – не только моральной, но и финансовой. Как с этим дело?

– Я считаю, что в Саратове консерватории я не обижена вниманием, и благодарен нашего учредителя – министерство науки и высшего российского министерства культуры, потому что, несмотря на экономические трудности нашего времени, основатель и так заботится о нас. Нам выделяются субсидии – и на ремонт, и на проекты.

Особую благодарность я хотел бы выразить первому заместителю главы администрации президента российской ФЕДЕРАЦИИ Вячеславу Викторовичу Володину и депутату Госдумы РФ, председателя комитета Государственной Думы Федерального Собрания РФ по аграрным вопросам Николаю Васильевичу Панкову за оказанную нам помощь.

См. также:Орган собирает друзей

– Александр Германович, Вы также регентом хора Епископов Саратовской митрополии. Я думаю, что многие фанаты, уже задавались вопросом: «Что будет с командой?» Вы планируете совмещать ректорскую работу из комнаты деятельностью?

– Да, планирую. Ректор имеет полное право для проведения творческих мероприятий. Музыкант – моя основная профессия, я выпускник этой консерватории, окончил ее по специальности «Дирижер хора». Конечно, это мое призвание, которому я посвятил уже большую часть своей жизни, и я думаю, что одно другому не мешает.

Сочетание административной работы с творческой может быть очень плодотворным и для одного, и для другого вида деятельности. Хорошим примером этого может служить выдающийся русский дирижер хора Александр Васильевич Свешников, который в свое время себе должность руководителя Государственного хора СССР с должности ректора московской консерватории. Он был очень разносторонний человек, и, помимо своих прямых обязанностей, выполнял много общественной работы.

Поэтому хор в моей жизни был и останется. Это творческая работа, которая необходима для меня, как музыка. Многие задавались этим вопросом, в том числе друзья и коллеги. Но я могу заверить всех, переживающих в том, что моя хоровая деятельность будет продолжена.

– Я знаю, что Ты из музыкальной семьи…

– Да, у меня действительно семейная преемственность, от бабушки и дедушки. Мои родители и старший брат – тоже музыканты. Средний брат, правда, что так не случилось, но и к музыке был причастен. Продолжает линию моя старшая дочь – скрипачка, которая учится в музыкальной школе. Это уже четвертое поколение.

– В Вашей семье были музыкальные традиции, которые свято соблюдались?

– Конечно, были. На праздниках у нас всегда были музыкальные подарки, да и просто любили музыку. Даже небольшие концерты для семей, организованные, например, папа аккомпанирует, мама поет, что-то играю. Ведь музыкальную школу и школу не окончил по классу фортепиано. И только в консерватории учился на факультете хорового дирижирования.

В школе у меня был замечательный учитель – ученица Семена Соломоновича Бендицкого, Регина Васильевна Воейкова, а в консерватории мне посчастливилось учиться у выдающегося хорового дирижера Людмилы Алексеевны Лицовой.

– Как сменить направление – с пианистов в дирижеры!

– Я не могу назвать это изменением направления. Мне всегда нравилось водить. Еще маленьким ребенком приводили меня в большом зале на концерты, и, как говорили, так интересовался звучащей музыкой, что выходил на середину коридора и побежал. Видимо, уже тогда мне это доставляют много удовольствия.

Потом, уже чуть постарше, я слушал альбом (в доме их было очень много), я смотрел музыку по телевидению, вел и представлял себя на сцене. Как-то мне попалась отличная плита – польская хоровая музыка XVIII–XIX веков. Это была запись духовных хоров и русских кантов в исполнении Государственной капеллы под управлением Юрлова.

Первое, что я услышал с этого альбома, это была «Херувимская песнь № 7» Бортнянского. И когда я услышал ее, то был поражен красотой пения хора, тем более, что это одно из лучших исполнений этого произведения. Там был мой любимый 24-й концерт Бортнянского. Все это побудило меня принять решение.

Конечно, и семейные традиции сыграли свою роль. И папа, и мама мои – дирижеры. Я-в школе, хочет пойти на дирижерско-хоровое отделение, но папа убедил, что нужно получить хорошую базу. Теперь я понимаю, насколько он был прав, потому что хорошее владение инструментом и с точки зрения презентации с листа и чтения хоровых партитур, да и вообще умение совмещать игру партитуры с социальные игры – это очень важно.

Я почувствовал это уже обучаясь в консерватории. Поэтому я до сих пор благодарен Регине Васильевне. Она замешана не только для меня, что умеет играть на фортепиано, но и для формирования музыкального вкуса. В консерватории мне, конечно, повезло, особенно потому, что я просто не попал в класс Людмилы Алексеевны Лицовой. Она взяла меня на работу в театр хоровой музыки, где я и вошел в мир хорового искусства, сразу же чувствуя высокий уровень этого прославленного коллектива.

См. также:Длинный Реквием – ненужные слезы

Это очень важно – иметь идеал звука, который возникает музыка в процессе обучения. Это и чувство стиля, а некоторые эталонное качество звука, на которые человек равняется всю жизнь после окончания консерватории.

Художественный вкус – это главное. И в педагогике, и в исполнительстве. Вкус направляет музыкант в течение всей жизни, и именно благодаря его наличию человек может расти профессионально. У меня есть запись, например, с первых лет работы, а некоторые из них я уже не могу слушать – сам я вижу в них очень много недостатков: и стилистических, и темповых и характерных.

Критический взгляд должен быть, но важно, чтобы еще и не зазнаваться, не думать, что «уже достиг высот, все умею». Это трудно. Я бы даже сказал, что консерваторцев-это профессиональное заболевание – на первом году все «профессора», а пятый люди понимают, что ничего не умеют. В дальнейшей жизни это понимание «ничего-не-знания» еще более растет и укрепляется. Кому-то это на руку и стимулирует к самообразованию. Такие и становятся хорошими музыкантами.

– И, кроме учителей, кто причастен к созданию?

– Я, как божью милость и благословение смотрю на встречу с нашим владыкой – митрополитом Лонгином. Это не только духовное лицо и наставник, но и хорошо образованный человек. Меня поразила его компетентность в вопросах музыки. Когда мы впервые встретились и обсудили мои регентства хор митрополии, поставил мне записи красивых образцов хорового искусства.

Потом я увидел у него и других дисков с классической музыкой, которую слушает, причем, сравнивая исполнителей. Конечно, я не мог не заметить этого кругозора и той заботы, которой правитель окружил меня и команду. Кроме того, Лонгин оказал большое влияние на мое отношение и к работе, и ко всему, что происходит в мире. Я увидел в нем мудрость и духовную полноту, которая позволяет человеку по-другому смотреть на мир и видеть хорошее даже в каких-то невидимых вещах.

Я имею в виду способность понимать людей, умение проникнуть в самую глубину души. Потому что часто мы бежим по жизни, не обращая внимания ни на что вокруг. Как часто нам может испортить настроение какая-то мелочь. Мало того, часто эта мелочь влияет на все остальные дела в течение дня. А ведь это не должно быть так.

– Разговаривая с Тобой, ощущение, что они научились преодолевать мелочи. Поделитесь секретом – как Тебе это удается?

– Работой.

– То есть? Просто меняешь?

– Нет, я не прохожу, а стараюсь жить для достижения благородных целей – делать хорошее для людей, особенно для тех, за которых я несу ответственность. Теперь мне поручено еще большее число людей, чем раньше, и я понимаю, что это требует от меня колоссального трудолюбия и готовности к преодолению трудностей.

Вплоть до того, что теперь для меня общественное важнее личного. Потому что мое отношение к дел отражается на людях. Если не буду работать, а буду прятаться или искать простых путей, я таким образом я буду постоянно обрекать людей на падение. Я должен сделать все, чтобы создать людям условия для работы. В этом скрыт мой секрет борьбы с мелочами – в первую очередь нужно думать о людях, а потом о себе.

– Я хотел бы вернуться к вопросу формирования музыкального вкуса. В последнее время, разговаривая с разными людьми, я все чаще слышу, что, выполнив работу, вы должны найти в нем что-то свежее, то есть взгляд на классику с позиции человека XXI века. Как вы относитесь к такого поиска «свежего»? Стоит ли делать такой упор на «свежесть»? Или классическая музыка должна оставаться классической?

– Должна оставаться классической. Современная будет современным. Это мое мнение. Я знаю, что многие могут со мной поделиться, но я считаю, что красота музыки заключается в передаче красоты эпохи. Ведь каждый штрих, помещены композитором в нотах, имеет свой смысл.

См. также:Цимбалы и «Солнечное колесо» в Саратове

Например, в музыке XX века многие акценты, которые звучат как вызов эпохи. Представьте себе, что будет, если я буду исполнять эту музыку с помощью техники барокко с его склонностью к литье, инкрустация, вышивка золотыми нитками, легкость и нежность. Нет, этого не должно быть! Поэтому всегда с большой осторожностью комментирую ноу-хау, которое часто встречается в последнее время, особенно в музыкальном театре.

Сами видите, что от этой тенденции особенно страдают от оперы, которые пытаются сломать и переосмысление в современном контексте. Это по меньшей мере странно: посмотреть известные оперу, написанную на исторический сюжет, если в руках режиссера преломляется что-то современное, с понятным посылом. Я не понимаю смысла этих манипуляций.

Дело в том, что человек оказался в какой-то исторический период, а мы пытаемся сделать из него «героя нашего времени». Я думаю, что это плохо. То же самое относится и к музыке. Ведь музыка регистрирует состояние. Имеет свойства запоминать атмосферу времени, в котором создавалась.

Почему, слушая романс Рахманинова «Сирень», мы можем чувствовать себя в музыке красоту «фиолетовые ночи» в Ивановке? Даже на этом примере, если я проигнорирую замысел композитора и привнесу в эту музыку боль и негативные, это будет глупо и непонятно. Я всегда к таким вещам отношусь с осторожностью.

– Тогда появляется еще один вопрос – взаимодействие с аудиторией. Ведь большинство наших современников открыто признаются в непонимании классической музыки. В ответ музыканты приобретают программу с популярной музыки и дать классический концерт. Не все, конечно, но и такая проблема существует.

– Проблема действительно существует и относится в первую очередь к нам, как образовательному учреждению. Мы должны людей воспитывать. Причем таким образом, чтобы они могли увидеть это роскошное наследие, которое мы имеем. И мы работаем, чтобы в обществе были люди, способные понять и передать другим эту культуру, потому что классическая музыка – роскошный культурное наследие не только России, но и всего мира.

Поэтому одной из главных задач консерватории я вижу именно просветительскую работу, начиная от интересной, доступной музыки. На мой взгляд, важно, чтобы не только соответствовать, но и уметь рассказать об этом музыкальном богатстве, к которому мы можем прикоснуться. Несмотря на увеличение в последнее время числа профессионалов на сцене, люди должны знать, что существует другая музыка, которая обращается в их души и разум, позволяя развиваться и понять красоту прошлого.

Наша страна сильна своим богатым наследием – архитектурой, литературой, живописью и, конечно, музыкой. Мы должны воспитать поколение, которое будет в состоянии испытывать это самое наследство. Поэтому одной из главных задач консерватории я вижу в том, чтобы приучить людей к хорошему, открывать для них дверь.

– Александр Германович, мы желаем вам сил и удачи в этом нелегком пути. Большое спасибо за интервью.

Наталья Григорьева, riasar.ru

Об авторе

Аида Воробьёвa

Аида Воробьёвa administrator

Оставить ответ